Желание запечатлеть счастливое время молодости было всегда. Больше всего хотелось выразить благодарность своим друзьям-физтехам за счастье, которое они оказали своим существованием. И форма благодарности была найдена – рассказать молодым физтехам забавные и поучительные истории, случившиеся с нами.

Часть первая

Июль 1961 года. Вступительный экзамен по математике я написал хорошо, и ничто не предвещало плохого на устном … Преподаватель П., изучив мой экзаменационный лист, попросил рассказать что-то, лежащее рядом с теоремой Пифагора, а сам выскочил на балкон третьего этажа аудиторного корпуса – воздушный парад «заходил» через  Долгопрудный. После воздушного налета П. вернулся ко мне и поинтересовался результатом. Я ответил, что не понял, чего он от меня хочет. Разъяснения не получил, так как рокот очередного воздушного налета опять оторвал от меня преподавателя П.

Второй налет уже на меня не прояснил ситуацию. Третий –  закончился более тщательным изучением моего экзаменационного листа с отметкой о золотой медали, что подверглось легкому издевательству. Экзаменационный лист был перечеркнут с записью «неуд» в графе «математика». На следующий день я пошел к председателю экзаменационной комиссии Анатолию Николаевичу Тулайкову. Практически бессменный Председатель выслушал обиду и пошел смотреть мои документы. Там он обнаружил «золотой» аттестат, дипломы победителя олимпиад по математике – городской и областной – и диплом призера республиканской (в Киеве) олимпиады. После этого он молча отвел меня к другому преподавателю К. и сказал, что я буду пересдавать экзамен ему.

Часть вторая

Преподаватель К. предложил мне следующий порядок: он пишет условие задачи, а я пишу только ответ, то есть решаю задачи в уме. Мне пришлось принять варварский способ испытания. Преподаватель К. не знал, что я очень любил тригонометрию. Он написал мне пять задач по тригонометрии, а я написал ему пять правильных ответов.

Одну из задач я помню до сих пор: «Через концы каждых из трёх рёбер, исходящих из каждого из восьми углов куба, проведены плоскости. Нужно определить объём фигуры, заключенной между этими восемью плоскостями». Исчерпав свои запасы нападения, преподаватель К. удостоил меня отметкой «удовл.», а на мои протесты привел сокрушительный аргумент: у Вас была двойка(!). Корпоративные интересы кафедры были превыше всего.

Часть третья

Когда я был послан на работы по уборке городской территории,  а потом был приглашен на собеседование,  понял, что меня примут. Собеседование проходило под председательством замечательного ректора Ивана Федоровича Петрова (как хорошо, что я его по жизни встретил!). Иван Федорович пожурил меня: как, мол, так получилось. Разговор был дружелюбным. Я скромно рассказал о случившемся и как-то уже совсем нескромно предложил комиссии решить в уме одну из предложенных мне задач.

Комиссия рассмеялась, задачи решать не захотела и отпустила меня с Богом.

…Вспоминая прошлые физтеховские годы, я могу сказать, что моя физтеховская история вполне описана замечательными физтеховскими песнями: «На Физтех я потихонечку проник…», «Я б Тулайкова даже обнял…» (с каким теплом все вспоминают строгого А.Н. Тулайкова!) и, наконец: «В МГУ себе подружку он найдет…» – жена моя закончила юрфак МГУ!

А.Н. Тулайков не читал мне лекции. Но он сильно повлиял на мою судьбу, как и ректор И.Ф. Петров, как и другие физтеховские педагоги, которых я сейчас назвал бы «педабогами».

Я.И. Малашко,

выпускник 1967 года,

фото А. Щуки 1970-х годов.

 

От редакции: наш постоянный автор Я.И. Малашко защитил докторскую диссертацию, с чем мы его и поздравляем. Ждем  от него новых интересных воспоминаний! «Я брожу средь ненаших ребят…».

 

Я брожу средь ненаших ребят...

Я брожу средь ненаших ребят...

Я брожу средь ненаших ребят:

По чужим коридорам физфака,

И повсюду мне теперь твердят,

Что я неуч, лентяй и гуляка.

 

На физфаке покоя мне нет,

Здесь попал я в стихию чужую,

И как вспомню родной факультет,

Я о нем еще больше тоскую.

 

Если б вновь на Физтех я попал

И товарищей встретил своих,

Я б Тулайкова даже обнял,

Так мне грустно без них.

Прежних вольностей нет уж у нас,

Даже с лекций уйти не легко.

Долгопрудная, где ты сейчас?

Далеко, далеко, далеко…

 

Алиханов совсем уж забыт,

О Ланду не скажут ни слова,

Но зато Скобельцин здесь царит

С Иваненко и Соколовым.

 

Мы готовы проблемы решать,

Только Санин того не поймет…

Заставляет опять изучать

И пентод, и триод, и диод.

Здесь теорию свято блюдуют,

А науки живой сторонятся.

Здесь по старым законам живут.

Только зданием новым кичатся.

 

Я тоскую от этих потерь,

На душе у меня не легко…

Долгопрудная, где ты теперь?

Далеко, далеко, далеко…

 

Физтеховская песня

Станислава Николаевича

Родионова

Выпуск №4(1896)-07.02.12