Среди примерно тридцати фиётеховских песен есть несколько, которые почему-то считаются не фиётеховскими или не совсем фиётеховскими.

Одна из них «Я брожу средь не наших ребят» описана в газете «За науку» за 2010 г. – 100% физтеховская!

Но есть песни, которые, например, родились раньше Физтеха.

Эй, «Дубинушка», чья же ты?

В поисках автора знаменитой «Дубинушки» опрошено было много МГУшных «стариков». Правильную наводку дал Сергей Анатольевич Крылов (помните, «Когда зимний вечер уснет тихим сном»,   «Дым костра таежного», «Юный барабанщик» и многое другое) на Бориса Михайловича Болотовского – д.ф.-м.н., профессора, ведущего научного сотрудника Физического института им. Лебедева РАН:

«Дорогой Янка Иванович!

Вы заняты благородным делом – выясняете историю физического фольклора. По этому поводу желаю Вам всяческого успеха и готов ответить на Ваши вопросы. Я окончил Физфак МГУ в декабре 1950 года. Поступил в год Победы. В первые послевоенные годы, по моим впечатлениям, песенное творчество на факультете было не очень развито, даже, можно сказать, совсем не развито. И когда я учился на втором курсе, зимой с 1946 на 1947 годы, я решил написать шуточную песню на мотив «Дубинушки» так, чтобы можно было использовать ее припев: «Эй, дубинушка, ухнем!». Я такую песню сочинил, записал текст на нескольких листочках. Думал, когда мы соберемся на новогодний вечер, я соберу небольшую компанию, раздам листочки, и мы споем «Дубинушку» хором. Так я и сделал. Спели мы для первого раза довольно дружно, песня понравилась, меня даже в тот раз качали. Но на этом дело и кончилось. Больше я не помню, чтобы кто-то ее пел на факультете. Уже значительно позднее, когда построили новое здание для Физфака на Ленинских горах и Физфак туда переехал, я узнал, что «Дубинушку» опять поют, и эта песня сделалась даже гимном Физфака (не знаю, официальным или полуофициальным). Правда, первоначальный текст претерпел изменения, были добавлены новые куплеты. По-моему, автором добавлений является один из творцов физфаковского фольклора Гена Иванов.

Всего хорошего Вам,

Ваш Б. Болотовский.»

Является ли «Дубинушка» официальным гимном Физфака МГУ – это дело самого Физфака. Но своим брэндом «Дубинушку» считают Новосибирский и Минский университеты.

Это одна из самых первых песен по времени рождения, прижившихся на Физтехе. Досталась она нам – физтехам - в порядке правопреемственности, т.е. в наследство. Но возникает вопрос о том, внес ли Физтех свои изменения в основной текст бессмертного произведения. Да, конечно! Первая строчка первоисточника звучит так: «Как я физиком стал, так тужить перестал». Мы чаще всего поем «Как физтехом я стал, так тужить перестал», и вроде бы песня нашенская. А не тут-то было. В оригинальном тексте поется «А филолог, биолог – дубина», или «А историк, филолог – дубина». На Физтехе не было раньше ни биологов, ни филологов. История партии, правда, была. И чтобы устранить двойственность принадлежности, родилась сокрушающая строчка «Кто не физик – большая дубина», или «А остался дубина – дубиной». И произошла полная приватизации интеллектуальной собственности. С этих пор любая традиционная часть вечера физтеховской песни включает «Дубинушку».

А была ли лошадь?

Речь идет о песне «Какава, эх на сгущенном молоке». Удивительно было узнать, что эта песня не только любима физтеховскими туристами, но и выпускниками московских школ № 1 и № 861, где работал Михаил Балашов.

Рассказывает д.ф.-м.н., профессор Леонид Леонидович Лазутин (РТ, 1961 г.):

«Когда поем песню «Какава», ребята смотрят на меня, и несведующим может прийти в голову, что это моя песня. На самом деле я туда добавил всего один куплет про лошадь. Было это в моем первом зимнем походе. В агитбригаду меня взял Лев Исаев после знакомства на целине.

Надо сказать, что в Запорожье (откуда я приехал) снега не бывало, и на лыжи я встал только на Физтехе и только на занятиях физкультурой. Как я выдержал первый переход, не знаю, только на самолюбии, наверно. Потом втянулся.

В один прекрасный день я был назначен дежурным, завхозы наши замечательные Серега Кузьминых и Игорь Орлов добыли бидон молока (не трехлитровый, а с фермы, одному не унести) и распорядились варить на ужин какао. Дело это не хитрое, сварил ведро какао и поставил в сугроб остужаться. У крыльца клуба. Народ поужинал, я пошел за какао и, о ужас!, снег подтаял, и ведро лежало на боку, почти пустое. Я взял стоявший тут же бидон с молоком, принес в клуб и принялся разливать по кружкам. Народ пьет, сытый. Я уже думал, что пронесло, но тут кто-то лениво так произнес:

– А обещали какаву!…

– Да. Действительно, встрепенулся Игорь, – ведь варили какао?

– Тут такое дело, – начал я, – действительно сварили, я поставил его остывать, но там лошадь колхозная…

– Что лошадь?

– Выпила…

– Как? В поднявшемся оживлении кто смеялся, а кто возмущался, а недоверчивый Серега Кузьминых молча поднялся и вышел из комнаты. Разумеется, ему не трудно было установить, как все было на самом деле.

– Следов лошади нет. Просто ведро он так поставил косо, что снег подтаял, и оно опрокинулось!

Меня, конечно, не били, но смотрели косо. Ну а на следующий же день, когда вечером, после концерта по обычаю стали петь, довольно быстро подошла очередь «какавы». И когда прозвучал последний куплет, я продолжил:

Серега с Игорем какаву сделали,

Но кто-то выставил ведро в сугроб…

А лошадь мерзкая какаву выпила

И опрокинула ведро в сугроб.

Кто-то пытался поучаствовать в импровизации, но у меня уже все было готово еще ночью, и потом подошла очередь припева, я снова поднял руку и пропел новый припев:

– Какава, напиток бога и людей…

Что еще сказать – я был прощен!»

По моему мнению, песня «Какава» без добавлений Л. Лазутина вроде бы ни о чем. А с его добавлениеями можно узнать, как становятся физиками-экспериментаторами.

Какие «пижоны» ползают на Кавказ?

На красивейшую французскую мелодию написана песня «Кто по Тянь-Шаню бродил хоть раз». Песня любима на Физтехе, но никогда не входила в традиционную часть. И напрасно! Хотя она и явилась межвузовской в том смысле, что наряду с авторством большей половины текста выпускника Челябинского политеха д.т.н. Александра Рябухина к песне хорошо приложили руку физтехи, участвовавшие с ним в совместных походах по Тянь-Шаню. Они известны. Это Анатолий Григорьевич Корсун, выпускник Физтеха 1957 г., а его супруга Людмила Игоревна Малхасьян (114 группа РТ 1958 г.) – свидетель. Людмила Игоревна – энтузиаст курса и особенно своей группы, в которой учились легендарные создатели физтеховского гимна В.Л. Бакуменко, В.П. Виноградов и Э.А. Нарусбек. А.Г. Корсун всю жизнь работает в ЦНИИМАШе.

Так вот что рассказывают физтеховские супруги:

«А.Г. Корсуну принадлежат строки песни, в которых говорится, например: «Пижоны ползают на Кавказ, Тянь-Шань нас  к себе зовет». Речь идет о выпускниках Физтеха 1957 г. Один из них – член-корр. Борис Арташесович Бабаян, естественно, пижон, что в переводе с американского «Felow Intell»! Второй из них – к.ф.м.н. Борис Аркадьевич Чаянов. Через всю песню проходит упомянутый рефрен с изменениями «Пижоны ползают на Кавказ – нам с ними не по пути!» Вот Вам, господа Бабаян и Чаянов, за то, что Вы не пошли в тот раз с друзьями Корсуна.

Есть еще яркие строчки: «Идешь и десять и двадцать дней, и целый месяц подряд, и не встречаешь живых людей, а жрешь на 6,60». Это об очень больших советских суточных идет речь.

Вспоминает Людмила Малхасьян:

«С нами в походе по Куйлю был Саша Рябухин (из Челябинска), но на леднике Голубина его с нами не было, а именно там и была жизнь на 6 рублей 60 копеек. После окончания смены в альплагере наши командиры организовали дополнительные 10 дней восхождений на леднике Голубина. Провели здесь также эксперимент на выживание: питание – 1/3 рациона альплагеря (19,80 руб. : 3 = 6,60), а грузы на плечах – по возможностям. Отсюда – «ешь на 6,60» в нашей песне.

Рюкзак Люды Малхасьян весил 36 кг. Вторая строчка четвертого куплета точно существовала, а вот первую я не могу вспомнить. Залихватские добавления слов: «Ребята, девчатам, и точка с лихвою» в конце второй строчки, явно не наше творчество.

По Тянь-Шаньским горам, как и по горам вообще, не бродят, а ходят; на вершине можно стоять, но никак не гулять. Вершина не место для прогулок, а конечная точка нелегкого пути. Вся эпопея 1956 года длилась более двух месяцев. Сначала смена в альплагере Ала-Арча, потом 10 дней на леднике Голубина, потом неделя в Каракольском ущелье под Пржевальском, потом 30-дневный поход по Куйлю. Кое-кто за это время еще не наелся гор и приехали снова в Ала-Арчу и там сделали траверс п. Корона – первую пятерку (сложность вершины) в Киргизском Ала-Тау».

Вот после рассказанного и решайте, чья это песня.

А нам важнее не забыть о том, как интересно жили, радовались жиз-ни, сочиняли и пели песни, покоряли вершины не только гор, но и науки наши дорогие физтеховские предшественники.

Публикацию подготовил Я. Малашко, выпускник Физтеха 1967 г.

Выпуск №1(1871)-20.01.11.