Физика графена ныне является одной из самых бурноразвивающихся и наиболее перспективных областей физики твердого тела. Поэтому неудивительно, что популяризаторы науки уделяют ей много внимания.

16-го февраля обзорная лекция под названием «Графен – новая двумерная наносистема» была прочитана и на Физтехе. Лектор – Леонид Самуилович Левитов, выпускник ФОПФ, а сейчас – профессор физического факультета Массачусетского технологического института (MIT). 

Графен – это монослой углерода, соединенный посредством spІ связей в гексагональную двумерную решетку. Открыт этот материал был в 2004 году в Манчестере группой ученых под руководством Андрея Гейма (выпускника ФОПФ 1982 года) и Константина Новосёлова (выпускника ФОПФ 1997 года), и сразу же привлёк внимание учёных со всего мира. Дело в том, что графен обладает большой механической жесткостью и хорошей тепло- и электропроводностью. Последний факт делает его перспективным материалом для использования в наноэлектронике и, возможно, для замены кремния в интегральных микросхемах. Также Леонид Са-муилович рассказал, как получить графен в домашних условиях.

Для этого надо просто зажать небольшой кристаллик графита между двумя липкими лентами и, осторожно отрывая их, за несколько шагов можно добиться, чтобы на ленте остался слой толщиной в атом. После чего скотч следует прижать к подложке из окисленного кремния. Однако на вопрос, получал ли сам Леонид этот материал таким способом, он ответил отрицательно – мол, больше теорией занимается.

Много интересного можно было узнать в ходе неформального общения с лектором уже после лекции. Его буквально обступили студенты и даже преподаватели, интересующиеся жизнью в MIT, поступлением туда, научной деятельностью Левитова.

Оказалось, что работать в MIT его пригласили после успешно защищенной работы в конце восьмидесятых. Но, так как уезжать из России тогда не хотелось, Левитов заключил полугодовой контракт с американцами. Половину года он работал в США, половину – в Черноголовке, преподавая, в том числе, и на Физтехе. Так продолжалось несколько лет, пока полугодовая система не перешла в годовую, ибо с маленькими детьми ездить между странами стало тяжело.

– Какое отношение в MIT к иностранным ученым? Приятно ли там работать?

– В Америке нет понятия «иностранец», – улыбнулся Левитов. – В отличие от европейских стран, где есть элемент ксенофобии. Может казаться, что в них приятно, но чем больше узнаешь людей, тем больше понимаешься, что они любят только своих. В США же всё построено на конкуренции. Чем лучше работаешь, тем выше твой статус.

– Чем студенты MIT отличаются от студентов MIPT?

– Мне проще объяснить, чем отличаются студенты MIT от студентов Гарварда. Считается, что студенты MIT всё время учатся, делают задания, сдают их, потом опять решают задания… И так, пока дым из ушей не пойдет. А студенты Гарварда, если они хотят чему-то серьезному научиться, ходят на курсы MIT.

Наукой же что в Бостоне, что в Долгопрудном, начинают заниматься примерно в одно и то же время – с 3-4 курса.

– Леонид Самуилович, у Вас не возникало желание вернуться в Россию?

– В наше время уже не так важно, где вы работаете, а важно как вы работаете. Поэтому, если вы имеете в виду вернуться в научном смысле, то такого понятия уже нет. А во всех остальных смыслах это не очень интересно обсуждать.

Продвижение ученого определяется его результативностью в выбранной области деятельности, потому важно искать место, где наиболее успешно можно в ней работать. К примеру, Новосёлов поехал в Манчестер, где находится не самый сильный университет теоретической физики. Но Константин знал, что он там сможет очень успешно заниматься своей областью.  Вот и весь принцип. 

Олег Фея,

фото Марины Сурковой

Выпуск №4(1845)-18.02.10.