О том, над чем А. Гейм и К. Новоселов работали в России, рассказал коллега нобелевских лауреатов, зам. зав. кафедрой физики и технологии наноэлектроники МФТИ, научный сотрудник Института проблем технологии микроэлектроники (ИПТМ) РАН в Черноголовке к.ф.-м.н. Владимир Геннадьевич Попов.

– Скажите, пожалуйста, Гейм и Новоселов начали работы по графену еще в ИПТМ?

– Нет, в те времена графеном в ИПТМ не занимались. Как и в большинстве серьезных научных институтов. Само слово «графен» тогда употреблялось только теоретиками, и никто не верил, что монослой, коим и является графен, можно исследовать экспериментально. Единственное, с чем в то время работали, это тонкие пленки графита. В Черноголовке их тоже изучали.

– А будущие лауреаты тоже графитом занимались?

– Нет. Костя работал у нас в лаборатории физики полупроводниковых наноструктур и занимался гетероструктурами, в частности арсенидом галлия.  В своей бакалаврской работе на основе структуры GaAs с двумерным электронным газом он создал одномерный проводник. Этот первый Костин научный труд в те времена носил революционный характер. Андрей Гейм был сотрудником соседней лаборатории и также занимался исследованием наноструктур при низких температурах и высоких магнитных порядках. А работы над графеном стали естественным продолжением этой деятельности, т.к. в них применялись принципы и эффекты, полученные для гетероструктур.

– Как известно, Андрей Гейм покидал ИПТМ, уже имея степень кандидата наук. Он преподавал?

– К сожалению, Андрей уехал за два года до того, как ИПТМ стал базовой кафедрой МФТИ. Поэтому формально он преподавателем не был. Зато проявлял большой энтузиазм в вопросе воспитания научных кадров: руководил советом молодых ученых, участвовал в приеме экзаменов у аспирантов. Но с Новоселовым в Черноголовке они не пересеклись. Поехать к Гейму в Нидерланды Косте посоветовал научный руководитель Юрий Владимирович Дубровский, человек, внесший огромный вклад в становление нашего института.

– А как учились в МФТИ сами нобелевские лауреаты? Возможно, Вы помните какие-то истории из студенчества?

– Историй, разумеется, очень много, и все они личного характера, поэтому для широкой аудитории рассказывать не буду (смеется). Хочу лишь отметить, что Костя никогда не был разгильдяем, но и причислить его к «ботанам», как это называют на Физтехе, тоже нельзя. Он хорошо учился, и при этом регулярно принимал участие в студенческих спортивных и развлекательных мероприятиях. Вел он себя тогда очень скромно, однако в нем уже виделся интересный человек с хорошим чувством юмора. Костя – подтверждение тому, что науку надо воспринимать как живую и захватывающую область деятельности, а не методичную зубрежку, как некоторые думают.

Он всегда очень трепетно относился к работе. Еще в студенческие годы Костя сделал ставку на науку и не изменил своего решения, несмотря на то, что материальное положение ученых тогда было просто ужасное. Чтобы заработать денег, Костя, как и другие студенты, подрабатывал на стройке, но науку не бросил. На такой подвиг из всего его выпуска 1997 года отважились только двое.

– Как всем теперь видно, он сделал правильный выбор!

– Я хочу добавить, что образование Физтеха уникально, и человек, воспринявший это образование в полном объеме и сделавший ставку на науку, может достичь любых высот. Пример Гейма и Новоселова – яркое тому подтверждение.

– А Гейм с Новоселовым, работая в Манчестере, продолжают поддерживать связи с ИПТМ?

– Да, наш заведующий лабораторией Владимир Сергеевич Морозов проводит в Британии по полгода, пишет с ними совместные статьи. А полгода работает в ИПТМ, руководит студентами-физтехами. Сейчас, кстати, он ищет хороших студентов, чтобы изучать графен в России.

– Как вы думаете, за что будет вручена следующая «Нобелевка»?

– Во-первых, я думаю, что за исследования самого графена еще будет присуждена не одна «Нобелевка». Это очень интересная и практически важная область, в которой не решено еще много проблем. В России ведутся работы в этом направлении, правда, не так интенсивно, как на Западе.

Еще одно направление, в котором ожидается безусловный переворот – это квантовые компьютеры. Ими активно занимаются во всем мире и в России в частности, причем достаточно успешно.

У нас в институте ведутся работы по созданию квантовых точек и однофотонных источников на их основе. Необходимо получить элементы квантового компьютера, которые будут работать при комнатных температурах. Но, если эту трудность удастся преодолеть, Нобелевская премия будет.

Интервью подготовили Елена Жебрак и Татьяна Соколова

Выпуск №25(1866)-25.10.10.