Андрей Гейм: «Иногда очень простые эксперименты и открытия могут быть сделаны, если использовать то, что под рукой».

После получения Нобелевской премии по физике Андрей Гейм выпил шампанского и заперся в кабинете, сказав, что ему нужно поработать. В интервью журналисту из официального нобелевского издания он пожаловался, что весь день после оглашения результатов работать было невозможно – мешали телефонные звонки.

Моя работа – моё хобби

– Вручение приза прервало мою каждодневную работу, – рассказал учёный. – Я не уверен, что это полезный перерыв, но, безусловно, приятный. Кто-то назовёт меня трудоголиком, но это не так. Я просто настолько люблю свою работу, что она мне как хобби. Хобби, за которое я еще и получаю деньги.

Я люблю привносить элемент игры в работу. Заниматься одной и той же вещью скучно, потому, даже когда мы работаем над многолетним проектом, я задаю себе вопросы: «Что дальше?», «Чем потом займешься?». Они приходят ко мне во время вечерних экспериментов, когда я пробую разные направления исследований. И хотя в 99 случаях успеха я не достигаю, сотый может сильно порадовать.

Шнобелевская премия даётся за то, что заставляет людей улыбаться

Однажды мы исследовали явление диамагнитной левитации. Было весело заставлять летать предметы. А потом мы и лягушку подняли в воздух. За неё, кстати, мне и сэру  Берри и дали Шнобелевскую премию. Она присуждается за исследования, заставляющие людей улыбаться. Перед вручением этого приза у нас спросили, готовы ли мы его принять. Хорошо поразмыслив, мы согласились. И я горжусь тем, что мы нашли в себе достаточно мужества для этого. Также можно вспомнить изобретенный нами клей, основанный на том же механизме, который использует геккон, карабкаясь на стену. Графен был в череде многих неудач, но как раз тем самым счастливым сотым случаем.  Научную работу я часто сравниваю с трудами золотоискателей, находящих кусочек ценного металла в тоннах руды.

Нобелевская премия и жизнь

– Нобелевская премия ломает людям жизнь. У них голова идет кругом, они часто не знают, что теперь делать со своей жизнью. Надеюсь, что со мной такого не случится.  За свою жизнь я получил пять или шесть наград, некоторые из них по материальному вознаграждению можно сравнить с этой наградой. Но, конечно, Нобелевская премия – это нечто уникальное.

Мы еще только начинаем понимать, что такое графен

– Надо еще посмотреть, что получится из нашего открытия. Действительно, существует новая форма материалов, о которой до XXI века мы ничего не знали. Таких материалов – толщиной в одну молекулу – много. За последние 4–5 лет мы поняли, что эти материалы уникальны. В настоящий момент мы находимся на самых первых стадиях понимания, к чему приведет это открытие. Я могу предсказывать только прошлое – а не будущее.

С Костей мы работаем почти 12 лет

– Костя делал у нас PhD, хотя официально я и не был его научным руководителем, а он – моим студентом. Он был очень хорош, и первым делом, покинув Нидерланды, я пригласил его как postdoctoral, несмотря на то, что он еще не закончил работу над PhD. Людей, которых я уважаю, а это Костя и еще несколько, я не делю на аспирантов или учёных со степенями. Пока мы работаем вместе, и работаем эффективно, мы коллеги. И да, Костя один из нескольких моих сотрудников, с которыми я обожаю проводить рабочее время.

Андрей или Андрэ?

– Считаю ли я себя британским или российским ученым… Когда я был маленьким мальчиком, я болел за свою дворовую футбольную команду. Потом я болел за команду своей улицы, далее – за команду своего города, а потом уже за сборную своей страны. Мы ввели это искусственное деление на дворы, города и страны. На самом деле мы все –  просто люди. Наука у нас у всех общая. Я считаю себя европейским ученым. Но, конечно, я по-прежнему горжусь своим образованием, полученным на Физтехе.

Подготовил Олег Фея

по материалам сайтов

nobelprize.org и bbc.co.uk

Выпуск №25(1866)-25.10.10.