В преддверии выборов нового Президента России газета «За науку» взяла интервью у заведующего кафедрой права МФТИ, активного участника российской политики последних двух десятилетий Бориса Надеждина.

– Борис Борисович, как Вы оцениваете прошедшие два десятилетия реформ в России, в которых Вам довелось участвовать, – Горбачевскую перестройку, развал СССР, лихие 90-е годы, период президентства Путина?

– Идеального общественного устройства не существует. СССР был спроектирован и строился Сталиным в 20-е – 50-е годы как индустриальная страна с приоритетом военных задач в условиях избытка человеческих ресурсов. Советская армия образца 1945 года – самая сильная армия в истории человечества. Однако в 60-е – 70-е годы поле конкуренции государств сместилось от чисто военного соперничества в другие области – стали больше цениться благосостояние людей, права человека. А на этом поле военизированная советская экономика и тоталитарное государство оказались слабее, чем рыночная экономика и западные демократии. Какое-то время СССР еще продержался за счет взлета нефтяных цен, но в середине 80-х цены упали и СССР погиб.

Что касается Ельцина, то он получил власть в крайне неблагоприятный период – развалилось советское государство, много лет низкие цены на нефть, появились неведомые советскому человеку проблемы – социальная несправедливость, отсутствие гарантий трудоустройства, необходимость опираться на собственные усилия, кризис советских систем образования, здравоохранения, обеспечения жильем и т.д. Ошибок и злоупотреблений в 90-е годы тоже хватало, но фундаментальные проблемы государства и общества возникли все же гораздо раньше и не по воле Ельцина.

При Ельцине были заложены основы рыночной экономики и политической системы России, но ослабла государственная машина.

Ельцин назначил Путина в том числе потому, что следующий Президент должен был восстановить жесткость государства, уменьшить политическую роль крупного капитала, усилить влияние России в мире. Для этого подходил выходец из спецслужб. С этими задачами Путин справился – подавлена самостоятельность региональных властей, упал политический вес бизнеса, меньше внешнее влияние на политику России. Однако оборотной стороной усиления государства при Путине стало усиление бюрократии, ослабление общественных структур, а также ограничение возможностей граждан участвовать в управлении государством.

– Учитывал ли Путин при выборе Медведева эти обстоятельства, новые задачи страны?

– Путин прекрасно понимает, что эффективность государства и авторитарный политический режим – это разные вещи. Для задачи Сталина – форсированная индустриализация ради военного превосходства в условиях избытка людей – эффективен авторитарный режим. Современная задача – постиндустриальная модернизация ради повышения качества жизни в условиях дефицита людей – не поддается решению авторитарными методами. Соответственно, на первый план выходит именно то, о чем Медведев говорил в Красноярске – институты, инновации, инвестиции.

– Вы верите, что Медведев справится с этими задачами?

– Вопрос для меня стоит несколько по-другому. Политика – искусство возможного. Из всех возможных преемников Путина, Медведев – оптимальный вариант с точки зрения задач страны, как я их понимаю. Мне приходилось с ним общаться, в том числе при подготовке законодательства о государственной службе. Он ясно понимает современные проблемы и трезво оценивает ситуацию.

– Получается, что Вы агитируете голосовать за Медведева?

– Прямая агитация в физтеховской газете со стороны заведующего кафедрой мне представляется некорректной. Да и не тот народ на Физтехе, чтобы голосовать по чьему-то совету или тем более приказу.

Но 2 марта примерно 60 миллионов граждан России действительно придут на выборы, и будет новый Президент. А новый Президент – это всегда возможность начать новую эпоху. И чем меньше голосов получат кандидаты по фамилии Жириновский или Зюганов, тем лучше для страны  и для Физтеха.

Анна ЛЕТУНОВСКАЯ

Выпуск №3(1793)-23.02.08.