Харольд проснулся рано утром, над фьордами только показались первые лучи скупого северного солнца. На завтрак у него был соевый бифштекс, чей приятный изумрудный цвет хорошо гармонировал с его зелеными убеждениями. Под кофе он помечтал о том времени, когда Гринпис вместе с антиглобалистами образуют мировое правительство и загонят человечество в светлое руссоистское будущее. Поставив себе хаир с помощью экологически чистого лака, при клинических испытаниях которого крупно не пострадало ни одно теплокровное животное, а тараканы ограничились лишь моральным ущербом, Харольд собрался погулять по берегам фьорда.

На скалистом берегу стоял сосед Харольда и его извечный политический оппонент старый Ольсен Седукксенн. Старик жил браконьерством, носил свитер из шерсти животных и не ел соевого мяса. И сейчас старый Седукксенн, не стесняясь присутствия Харольда, вытаскивал сеть из хрустального фьорда, подернутого радужной нефтяной пленкой. В первый раз вынул он лишь комочки отработанного мазута. Во второй раз вытащил он из фьорда очень полезную для здоровья морскую водоросль ламинарию, полезнее которой при приеме в пищу бывает только гавайская микроводоросль гематококус. Но плотоядная улыбка старого Седукксенна не оставляла сомнений в его намерениях. Он не хотел ограничиться морской капустой, а жаждал трески.

В третий раз забросил Ольсен невод в воды фьорда и вытащил его. И попалась в его сеть треска, весьма крупная и даже с блестящей золотом чешуей. Не мог спокойно смотреть на такие злодейства зеленый Харольд, побежал он на выручку рыбе. Выхватил он из рук старого Седукксенна несчастное существо, которое этот каннибал хотел съесть на ужин, и обратился к соседу с гневной речью. С пафосом было объявлено, что браконьер хуже террориста из Аль-Каиды, так как террористы похищают и лишают свободы людей, которые сами свою судьбу заслужили и все могут понять. А рыбка бедная, бессловесная, совсем не достойна такой участи. Выслушав речь, старый Седукксенн позорно покинул берега моря и побежал в пивняк пить свой  «Хольстен» без копченой рыбы. И почти уже выпустил Харольд треску в светлые воды, как вдруг пасть рыбы раскрылась и произнесла она своим меццо-сопрано протяжное «Спасибо тебе, гринписовец». И, как истинная золотая рыбка, пообещала исполнить три желания.

Но не так прост и весьма благороден был наш Харольд. Сказал он, что не позволит представителю исчезающей фауны Северного моря потакать его желаниям, что не для того он приковывал себя наручниками на пути поездов с ядерными и химическими отходами. И кинул треску в море, пообещав ей на прощание сам выполнить три ее желания. Золотая треска подумала-подумала и согласилась. Не век же золотым рыбкам выполнять желания чужие, пора иметь свои.

Первым ее желанием было награждение орденом и присвоение воинского звания ее другу — пингвину из зоопарка. Харольд быстренько подготовил общественное мнение, король подписал указ. А пингвин даже покомандовал людским военным парадом.

Потом треска сказала, что ее беспокоят запуски космических аппаратов с подлодки «Борисоглебск» и попросила приостановить пуски. Ибо от пролетающих мимо баллистических ракет подводных лодок, или говоря по-рыбьи, ПРПЛ, даже у трески развивается невроз, почти как от ЛДПР. Для Харольда это оказалось проще простого. Он послал пару ящиков южноафриканского кукурузного виски трудовому коллективу российского завода-изготовителя. После приятного вечера и авральной сборки изделия трясущимися руками парочка космических аппаратов были потеряны, а пуски приостановлены.

Потом приплыла к Харольду золотая треска, краснея и смущаясь, рассказала, что год назад нерестилась она на просторах Северного моря, где-то между Шпицбергеном и островом Медвежий. Отметала она там полтора миллиона и еще пару тысяч икринок. А теперь ее мальки подросли. И она, как истинная рыбья мать, хочет, чтобы мальки ее стали настоящей золотой молодежью. В хорошем смысле, конечно, чтобы эти ее рыбки были просто золотыми.

Ну, это совсем не проблема — сказал друг природы Харольд. И позвонил он по своему мобильнику в норвежскую рыбоохрану. И поднялись по тревоге военные катера да самолеты, и пошли они ловить в большом море маленький электрон. И чуть было не поймали траулер с таким названием, да удалось траулеру этому из-под носа ускользнуть. Но все равно на Россию за свежевыловленную треску такие штрафы наложили, что стала рыбка поистине золотой. Тут и международный скандал разгорелся, с обменом нотами и дележом квот. Харольду даже самому стало интересно протестовать и бороться за торжество природы.

А рыбке очень понравился Харольд. Теперь хитрая треска все время плавает по фьорду. Смотря, не выйдет ли милый гринписовец прогуляться. И как только Харольд выйдет, так золотая рыбка сама прыгает в сети к старому Ольсену Седукксенну. Ибо, как знают в норвежском Гринписе, завалить золотую рыбку благодеяниями невозможно.

К. НИЛЬСКИЙ

Выпуск №1(1739)- 2(1740)