Владимир Криштоп

                          ***

Он просил взаймы хоть немного света,

я не слышал, я собирал планету

из слов и атомов, снов и строчек,

я наблюдал, как менялся почерк,

и лист, и голос, лицо и руки.

Я столько выколдовал. Со скуки

или от нежности. Птицы, люди,

дома, погода — я знал, что будет

с каждым атомом, с каждым словом, —

сова, забвение, невесомость...

Или — весомость, дельфины, память.

Я выдумал многие сотни правил,

законов, принципов и запретов,

я богом был, и я был поэтом.

Безумец, гений, самоубийца —

я в этом мире стал просто птицей,

и растворился, сгорел, растаял.

Я завершил.

                     И уже светает.

                          ***

Ты припомнишь из своего некролога,

но махнешь рукой и пойдешь жить дальше,

веря в Бога, но никогда у Бога

ничего себе не прося. И даже

не прося для той, о которой снова

слишком много помнишь. Так ты когда-то

и мечтал бы помнить. Но возле слова

«некролог» ты хочешь увидеть дату.

А все цифры даты размыли слезы,

и с листа стекают слова на ветер.

У тебя есть все. Ты настолько создан,

что и смерть непросто теперь заметить.

 

=======================================

                                    Андрей Уракин

                          ***

Дуют чувства — с поникшей души опадают слова.

Их к земле прибивает задумчивый крап многоточий.

Словно Бог неземную печаль в плоть земли вцеловал,

Словно в осени скрыл неземной покаянья источник.

Из него так пронзительно терпок  целебный глоток.

Будто терна плоды, будто светлая память на тризне.

Вот и лето почило. Сморкаясь в цветастый платок,

Бродит тихо по небу погоды простуженный призрак.

 

Солнце копья сломало, а дождь зарядил холостым,

Подостыла крапива, куда-то попрятались осы —

Полужизнь после смерти. Оконные рамы — кресты.

На них смотрит, рыдая, еще не распятая осень.

=======================================

                                    Тимофей Хирьянов

                          О возрасте

Да много ли ребенку надо?

Улыбка, теплая рука...

Он ищет только добрых взглядов

И слов, текущих как река.

Свою наивную улыбку

Он любит девушкам дарить.

О своих маленьких ошибках

Он не боится говорить.

Ведь так легко смотреть на звезды,

Смеяться громко — аж до слез,

Собою заполняя воздух.

О шутке думать как всерьез.

Его фантазию и мысли

Все называют баловством,

И с мордой, аж до боли кислой,

Ремнем заботятся о нем.

А возраст — что это такое?

И что, скажите, в нем полезно?

Мне кажется, что не иное,

Как обострение болезни.

Я иногда бываю взрослым,

Но это только потому,

Что жить на свете так непросто.

И угадайте почему...

 

                          Лишь бы ты...

Я отброшу все свои дела.

Выброшу усталые тетради.

Буду жить тебя, единой, ради.

Лишь бы ты меня к себе взяла.

Я отброшу все свои дела.

Я начну спокойствию учиться,

Перестану бесполезно злиться.

Лишь бы так меня меня ты поняла.

Я отброшу все свои дела.

Я построю новую избушку.

Да, я знаю, жизнь нам не игрушка.

Лишь бы ты немного помогла.

Я отброшу все свои дела.

Я добуду тлеющее счастье.

Буду драться. Будет рвать на части.

Лишь бы ты меня уберегла.

Я отброшу все свои дела.

Буду гладить, буду мыть посуду,

Изучать Никитиных я буду —

Лишь бы ты мне сына родила.

=======================================

В редакцию пришло письмо:

Дорогие труженики Редакции!

Много лет назад, еще будучи студентом Физтеха, я впервые взял в руки Вашу газету. С тех пор прошло много лет, и я теперь могу уверенно сказать: да, это — Наша газета!

В те далекие годы, когда газетой еще руководил Ю. Пухначев, на ее страницах появилось несколько маленьких публикаций А. Славина. Если у вас сохранился архив за 1965–1967 гг. — вы найдете их.

И вот, «35 лет спустя», у вашего давнего соавтора возникло стремление вложить посильную лепту в ваш общий труд — теперь уже в поэтической форме.

Прилагаю к письму стихи А. Славина, написанные им в начале сентября 2002 г.

С искренним уважением, выпускник Физтеха М. Н. Дубров, 20 сентября 2002 г.

                                    А. Славин

                          Письмо другу

Мой добрый друг, сырая осень у порога

Пусть не смутит еще наш трезвый ум,

Иные нас порой судили слишком строго,

Другие пели птицей Гамаюн.

Ты скажешь мне: «Иных уж нет, а те далече...»

Что нам осталось осенью с тобой?

Замкнуть сердца? — жить от того не станет легче,

Ведь мысль пронзает голову иглой.

А было что... какое отгудело лето

Вином и песнью, страстью роковой.

Но стоит осенью тревожиться об этом?

Созревший плод побереги зимой!

Наш тяжкий труд — души и сердца пропитанье,

Залог весны, идущих вслед нам процветанье.

Москва — Фрязино — Москва, 10 сентября 2002 г .

Выпуск №31(1613)-01.11.02.