Он всегда говорил просто

Он всегда говорил просто

Действительный член РАН, член Международной Академии астронавтики, Академии космонавтики им. Циолковского; Герой Социалистического Труда; лауреат Ленинской и Демидовской премий; профессор и экс-заведующий кафедрой МФТИ; член Комитета ученых в защиту мира против ядерной угрозы; председатель Научного совета РАН по комплексной проблеме «История мировой культуры», возглавлявший в недавнем прошлом движение российских немцев за национальное возрождение; член редколлегий многих журналов, автор многих книг, президент Ассоциации колокольного звона и многое другое...

Мы, нынешние аспиранты и выпускники, еще слушали его лекции на Физтехе, теперешние студенты его уже не знают. И не стану говорить, что лекции были какими-то невероятными и пропускать их было невозможно. Нет, вполне можно было, как некоторые и делали. Говорил он у доски тихо, и был из тех лекторов, которые не стремятся держать слушателя в постоянном напряженном внимании. Он просто рассказывал. Хотите - слушайте, хотите - нет. Но рассказывал совсем не скучно, а очень даже с юмором. Помню, как, говоря про какую-то траекторию, он комментировал свой рисунок: «А вот тут, справа, на нас несется разъяренный Марс». Все у него живо так получалось, легко. Когда его пару раз заменял другой преподаватель, нас тут же начинали грузить страшными системами огромных уравнений, чего никогда не делал Борис Викторович. Статус курса был не «фундаментальный», а «ознакомительный», поэтому, думаю, максимальный эффект, на который БВ рассчитывал, - заинтересовать нас, поскольку сам он был человеком увлеченным и увлекающимся.

Поначалу мы про него ничего толком не знали. Приятный такой дядечка, на вид лет 60 (потом, правда, в том же году, мы прослышали про его 80-летний юбилей), тихий голос, манера говорить быстро, нетребовательный в отношении занятий, лекции нетипичные - нам нравилось. К тому же курс его был первым нашим почти профессиональным соприкосновением с космонавтикой - до тех пор она была только романтикой в головах, из-за которой большинство из нас, собственно, и поступили на ФАКИ. Но чем-то еще он нас заинтересовал. То есть я имею в виду - заинтересовал именно своей личностью. Уж не помню, как там было. Может, мы узнали о нем что-то особенное. А может, просто почувствовали, что человек не простой. Ну так и просятся слова о его неординарности, о насыщенности его жизни и разносторонности интересов, но понимаю, что не нужны тут эти слова, потому что помнится он, в первую очередь, с теплотой и с чувством огромного уважения.

Таких людей в жизни встречаешь, наверное, не больше одного-двух; и это большое везение, если вообще встречаются люди, к которым испытываешь настолько сильное уважение: к преподавателю, к ученому, к человеку. А когда уважаешь человека как личность, то уважение к его успехам и достижениям как-то уходит на второй план, вернее, все это сливается воедино, ты просто видишь в нем Человека.

Знали мы БВ очень мало. Но уже тогда среди нас начали ходить почти легенды о нем. Его имя, известное в сфере, занимающейся управлением летательными и космическими аппаратами, упоминалось вдруг в связи с иконами и археологией. Рассказывали, что он специалист по иконописи (в нашей среде это звучало почти мистически) и что, ухаживая за своей будущей женой-историком, БВ отправился как-то вместе с ее группой в археологическую экспедицию, предварительно подготовившись к ней лучше самих археологов. Не знаю, насколько правдивым был второй рассказ, а что касается икон - потом мы узнали, что БВ серьезно занимался теорией перспективы в изобразительном искусстве, что «написал две книги по этому вопросу, а до него об этом писали Филиппе Брунелеско и Паоло Учелло в XV веке»; затем БВ занимался богословием, пытаясь «понять иконы», и логическим исследованием принципа триединства в религии.

Как его занесло из космической отрасли в столь далекую от нее область знаний? Толчок был, когда БВ занимался проблемами ориентации и ручной стыковки и исследовал, насколько то, что человек видит на экране, точно передает картину действительности, можно ли управлять кораблем, пользуясь этим изображением. С этого началось. А дальше уже было просто интересно. БВ сам о себе писал, что он всегда работал над тем, где для него была романтика, где было новое, неисследованное. Когда становилось скучно, он уходил, но романтика для него не кончалась, она плавно переходила из одной области в другую. «Просто потеря интереса к одному и проявление интереса к другому - мягкое перевоплощение. Никогда это не имеет характера решений», - писал Борис Викторович.

Все эти новые «знания» о БВ, конечно же, заставляли нас слушать его еще внимательнее, еще с большим интересом. Так и остался он для нас человеком достаточно загадочным. Потом мы уже встречались с ним изредка, в связи с какими-нибудь событиями, например, на собраниях, посвященных Дню космонавтики, которые каждый год проводятся в институте. И там уже мы слышали о «космическом» этапе жизни БВ, о его работе с Келдышем над теорией вибрационного горения и акустических колебаний в прямоточных двигателях, об уходе к Королеву ради того, чтобы заняться новой темой - теорией управления космическими аппаратами, когда спутника никакого еще не было и в помине, но БВ чувствовал, насколько перспективна эта область.

Работая над созданием систем управления ракетами и космическими кораблями, Раушенбах внес в эту область вклад, без преувеличения решающий: менее чем за десять лет под его руководством были реализованы системы фотографирования обратной стороны Луны, системы ориентации и коррекции полета межпланетных автоматических станций «Марс», «Венера», «Зонд», спутников связи «Молния», автоматического и ручного управления космическими кораблями, пилотируемыми человеком.

«Астрономы еще в XIX веке мечтали увидеть обратную сторону Луны, - писал БВ, - но утверждали, что ее никто не увидит. Мы увидели ее первыми».

Как человек, проживший долгую, сложную, полную исторических свершений жизнь, человек, плодотворно размышлявший и о Боге, и о покорении космического пространства, он не мог не задумываться о состоятельности того или иного видения мира. «Сегодня для него ясно, что материя и ее законы не в состоянии объяснить всю сложность окружающего нас пространства, что в мире, по словам Андрея Дмитриевича Сахарова, существует нечто, лежащее вне материи и не подчиняющееся ее законам, нечто, отепляющее мир».

Интересы Раушенбаха постепенно смещались в гуманитарную сферу, он чувствовал, что «будущность человечества станет зависеть в гораздо большей степени от состояния его духовного мира, от умения жить с Природой, чем от технического могущества».

Когда-то БВ писал: «Я в свое время долго размышлял о Королеве, фон Брауне, которые действительно совершили крупные открытия, я бы сказал, открытия общемирового значения, и думал, как их назвать одним словом: великий ученый, великий инженер? Все это ерунда. Великих ученых много, много и великих инженеров, а эти люди были явлениями уникальными. И я не придумал лучшего слова, чем полководец».

Начиная писать эту статью, я задавала себе такой же вопрос - как назвать этого человека? Ведь он тоже - явление уникальное. Но придумывать ничего не стала. Все уже было у меня в голове. Было уже, когда я сидела на одном из тех собраний в честь Дня космонавтики, слушала рассказы БВ о том, что для нас давно стало историей, а для него это была его жизнь, жизнь более настоящая, чем можно себе представить. И эту историю он делал своими руками вместе с другими легендарными людьми - историю величайших свершений человечества.

Я думала тогда, что человек этот - живая легенда, живая история и никак иначе сказать о нем я не могу. И тогда уже считала, что слушать таких людей можно только затаив дыхание, испытывая не иначе как священный трепет, не упуская ни одного слова, ибо еще раз причаститься к такому нам вряд ли выпадет шанс.

И была в этом не одинока, потому что зал его всегда встречал стоя, отдавая дань уважения человеку-истории, человеку-легенде, как сейчас, затеяв эту статью, я хотела выказать ему всю свою благодарность и все свое уважение в последний раз...

И. КОЗЕЛ, выпускница ФАКИ 1998 года. Опубликовано на www.faki.mipt.ru

25 марта при походе на Эльбрус трагически погиб Володя Федотов, выпускник ФФКЭ 1996 года. В его короткой, но яркой биографии есть строка - работа в «За науку», в Издательстве МФТИ; многие знают его по «Физтех-песне». Мы запомним его навсегда - человека очень светлого, доброго, красивого.

Выпуск №1554-1555