Они поднимались по огромным лестницам Лабораторного корпуса.

— Не хочу я быть директором столовой, возьмите меня еще кем-нибудь, — говорила женщина своему спутнику.

— Ладно, Евдокия Ильинична, что-нибудь придумаем, — отвечал ей спутник...

На столе директора института, к которому его зам по хозяйственной части вел кандидатку на руководство общепитом, уже лежал подготовленный приказ о назначении Е. И. Беловой директором физтеховской столовой...

—...За столовую может отвечать трест, а вот общежитию обязательно нужен хозяин на месте, — убеждал заместитель своего начальника, Федора Ивановича Дубовицкого.

Директором столовой Евдокия Ильинична уже однажды была — впечатления остались такие, что пробовать второй раз не хотелось... Но, как сегодня говорят, «резюме» Беловой впечатляло: в 25 лет — председатель Виноградовского поссовета (а это три деревни и три совхоза), в первые годы войны — секретарь парторганизации Долгопрудного, затем — директор столовой Дирижабльстроя. Такого человека институт отпустить не мог.

Так Евдокия Ильинична Белова стала комендантом общежития, которое на тот момент состояло из 2-х этажей в корпусе «А» (ныне — аудиторный).

И начались трудовые будни...

...4-й корпус общежития строили заключенные. Когда настало время принимать здание, комендантша сначала отказалась сделать это: стоки не работали, здание загажено, и т. д. Но руководство настояло — мол, доделаем своими силами, а сейчас надо размещать студентов. Под «своими силами» подразумевались силы Евдокии Ильиничны.

Вскоре обнаружилась диверсия — в одну из сточных труб была плотно забита промасленная телогрейка. Кто-то из заключенных оставил физтехам подарок. Так что, хотя и не стоит сваливать все коммунальные беды на «строителей в законе», не исключено, что до сих пор где-то в студгородке прячутся зэковские сюрпризы.

...Принятие другого корпуса тоже не обошлось без истории. Предвосхищая технологии изготовления сверхплоских кинескопов, строители сделали крышу здания плоской, как блин, просто зацементировали, и все. Комендантша опять уперлась — не приму корпус! Но руководство упросило — надо принять, а не то Москва отберет здание под свои нужды. До первых дождей студенты чувствовали себя «сухо и комфортно», но как только закапало с неба, сразу закапало и с потолков последнего этажа. Комендантша распихала студентов по другим комнатам и пошла к ректору: собирайте руководство, пойдем изучать ситуацию.

Начальство собралось, пришло на 4-й этаж. Походили по комнатам, почесали затылки. Евдокия Ильинична повела всех к выходу на крышу. Она, привыкшая по сто раз на дню бегать с этажа на этаж, с легкостью вылезла через слуховое окно на крышу. «Ну, что же вы, товарищи начальники? Проходите, посмотрите, что здесь творится!» Руководство — люди солидные, в возрасте, — покачало головами и ответило: «Ладно, Ильинична, составляй акт, смету, все подпишем...» Так и не побывал ректор на крыше общежития...

...Во время ремонта случился пожар в Лабораторном корпусе — загорелся чердак. А на 5-й этаж только-только завезли новое иностранное оборудование. Завхоз суетится, студенты толпятся, его не слушают, что делать, никто не соображает. Но кто-то сбегал за комендантшей. Она, как была, в халате и тапочках, от плиты (от огня да в полымя) пулей помчалась в институт. Прилетела, и сразу организовала дело в духе ударной работы первых пятилеток — выстроила студентов в цепочку, сама — туда же, и, как муравьи, они живо эвакуировали драгоценное оборудование. Евдокия Ильинична получила благодарность и премию, а студенты — возможность делать свои любимые лабы на импортных приборах. А завхоз, бродя по пепелищу, свалился в шахту лифта — такой неудачный и неловкий день для него оказался. Но ничего, остался жив.

...Студенты, кстати, слушались и уважали свою комендантшу не только при пожаре. Хоть она и была строга по-партийному, все равно ее любили. Сама Евдокия Ильинична вспомнила только один случай неуважения. Был один парень по имени Игорь, на него даже соседи жаловались — придет, на кровать в сапогах ляжет, курит, где попало, и все такое. Заходит как-то комендантша в его комнату. И как раз такая картина — соседи кушают, а Игорь курит в сапогах на кровати. Некрасиво и неаппетитно. Комендантша ему замечание делает, а он ей по-английски отвечает. Она, закончившая довоенную деревенскую семилетку, не растерялась, выслушала, спросила: «Ты закончил?», а потом рассказала, как работала целыми днями на поле, как делила буханку хлеба на два дня, и никому за свою такую несладкую жизнь не хамила даже от самой горькой обиды.

Когда Игорь вернулся с каникул, то оставил вещи на вахте и первым делом пошел к комендантше. Пришел, извинился, и с тех пор стал снимать сапоги, а чуть позже стал еще и профессором. Отношения с Евдокией Ильиничной у него до сих пор самые добрые. Такая вот история.

...В бытность Беловой комендантом студгородок, да и вся территория Физтеха, были похожи на сад. В 20-30-е годы Евдокия Ильинична работала на Долгопрудненском опытном поле (ныне — ДАОС), и свои агрономические навыки она не забыла и на руководящей работе. Часто вместе со студентами комендантша брала лопату и отправлялась благоустраивать подведомственные ей территории. Студенты любили тайком сфотографировать ее за работой — согбенную над очередным принесенным со своего собственного огорода саженцем с шанцевым инструментом в руках, а потом с улыбкой подсовывали своей комендантше снимки.

...Среди прочих любопытных вещей можно вспомнить наличие в общежитиях ковровых дорожек и парикмахерских (бесплатных!). А вот 1 апреля тогда не было — по воспоминаниям Евдокии Ильиничны, «массовых беспорядков» в этот день не наблюдалось.

Сейчас Евдокия Ильинична Белова живет на Новодачной, ей 90 лет. В институте осталось мало людей, которые помнят первую комендантшу МФТИ. Но сама Евдокия Ильинична хорошо помнит многое и охотно рассказывает о прошлом — своем и Физтеха.

А. АНТОНОВ

Выпуск №1521