Игорь Петров – выпускник МФТИ 1994 г., автор многочисленных публикаций «За науку», один из авторов книги «Я — ФИЗТЕХ»

«Игорь Петров является типичным представителем Игорей в семействе Петровых», — так заявил об авторе он сам. Я же еще добавлю, что как и положено в России, Петров больше чем Петров. О некоторых областях себя он даже не подозревает. О них я и хочу рассказать.

***

Когда Игорь работал в редакции "За науку", мы все очень любили читать его статьи. Так мы и говорили:

— Мне так нравится читать Петрова, — говорила Наташка.

— А мне? Это мне нравится читать Петрова! — а это я.

— И мне нравится Петров.

— Но мне нравится больше!

— А я что говорю? Просто мне Петров нравится

Шум поднялся такой, что пришла Надя, комсомольский редактор:

— Это кому тут Петров не нравится?!

***

— Сереж, а что ты загадал там в кроссворде со ссылкой на меня?

— Ну, это твоя строчка про видеопарады «И хит сезона "Дядя Степа — киборг"» она же про фильм "Robocop", намекает, что сказки "Дядя Степа — миллиционер" и "Робот — полицейский" сделаны для детей одного уровня... Разве ты не это имел ввиду?

— Не. Оно все как-то интуитивно рождается.

— Постой, а ты знаешь, что в строчках «...а мы лежим, читая заголовки: "Известный бизнесмен опять убит", "Серпом по яйцам! Жнец на птицеферме", "Я — девственник с четырнадцати лет"» дан рейтинг самой читаемой на тот момент прессе: про бизнесменов писал "Ъ", двойной заголовок с антикоммунякским стебом — стиль "МК", а про последнее и говорить нечего — "SPEED-info" типичное.

— Вот как? Оказывается...

***

Игорь Иртеньев прочитал стихи Петрова, и они ему понравились. А надо сказать, что они изобиловали строчками типа: «Я ехал сделавши дела, и вез немного тысяч баксов...» «В конторе, Танечка, атас: козлы прозрели, мы устали. Теперь они кидают нас как мы когда-то их кидали...» «Ко мне подходит хрен здоровый. Златая цепь на хрене том...» В общем, крутые стихи. Он захотел напечатать их у себя в журнале, и спросил:

— Как связаться с автором?

— Вот по этому телефону. — сказал я.

— Это домашний или рабочий?

— Мобильный...

С. ОРЛОВ

_______________________________________

Игорь Петров

Письмо финансиста

(отрывок из поэмы «ПОЧТА ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ»)

Tатьяна, целина моя,

пока мы пашем, кони дохнут,

куда ни ляжем, девы сохнут

и рядом падают, струя

(деепричастие) истому.

 

А я среди хлопот по дому —

мытье посуды; "Индезит"

сливает воду на соседей;

из "Панасоника" разит

какой-то серой; а в клозете

на протяжении годов

нет света, чьи-то тени бродят,

и оголенных проводов

мелькают алчные отродья

или отростки. (С языком

порой бывают разночтенья.)

 

А три девицы под окном

своим нелегким поведеньем

смущают гостя из Уфы.

Он встретил их в ближайшем баре

и обреченно пьет "Кампари",

метая дротики в шкафы.

 

В гостиной рэйв. Клубится дым,

и мне слегка легко и грустно,

что я не стану молодым

и не смогу так безыскусно

блевать на стены, спать на "вы",

съезжать, не прерывая дрему

глотаньем "экстази". Увы.

 

Так вот среди хлопот по дому,

Танюша, вспомнил о тебе.

Сей час посредством Интернета

из наших ветреных степей

в твою занюханную эту

(забыл название дыры)

пишу мессаж about summer.

Ну как ты? Сохнешь от жары,

стреляешь фермеров глазами

по-македонски? А акцент

забавный брянский? Звонишь предкам?

Что твой биндюжник? Где ты spend

свое free time?

 

А я, хоть редко,

но вспоминаю, как в театр

на Виктюка ходили. Или

по полусонным склонам Татр

неслись на лыжах и вопили,

сломав при этом две ноги:

одну тебе, другую чеху.

И ты шептала: "Помоги",

а я уже оглох от смеха.

 

Да, было славно. А теперь

здесь правят скука и усталость.

От прежней данности, поверь,

сегодня мало что осталось:

пожалуй, климат, верно, грязь,

конечно, твой бигмак всегдашний,

плохая сотовая связь,

да наш истэблишмент продажный.

Остались церковь да кабак,

остались вторник со средою,

Тьмутараканькондитербанк

остался было, да звездою

пошел на днях. И господа

глядят с небес мрачнее тучи.

Все стухло, Таня: города,

манеры, люди... Вышел случай.

 

Я ехал, сделавши дела,

и вез немного тысяч баксов.

Из-за ларечного угла

вдруг выбегает сука (такса,

для рифмы). Ощущая стресс,

я торможу с постыдным чувством

к животным. Сзади "Мерседес"

в меня въезжает с нежным хрустом.

И я сижу с открытым ртом,

как Бонапарт в кольце Садовом.

Ко мне подходит хрен здоровый,

златая цепь на хрене том...

Я открываю дверь слегка

и слышу вдруг: "Петрович, бляха,

узнал армейского дружка?".

И в ресторан. Там я без страха

пил виски, крепкий как слеза

(да, с метафорикой порядок),

и чьи-то смутные глаза

таили несколько загадок.

И я гадал и целовал

дев, эстетичных, как открытки.

С утра болели все микитки,

а я, бледнея, задавал

еще один вопрос про это,

но состраданья не встречал.

От дев осталась лишь газета

с рекламой смежника-врача.

И я теперь, чего таить,

гляжу на наших женщин в оба,

иначе начинает ныть

моя исколотая попа.

 

В конторе, Танечка, атас,

козлы прозрели, мы устали,

теперь они кидают нас,

как мы когда-то их кидали.

Хоть я привык давить угри,

считать нули и жить вдогонку —

пора валить. Ты присмотри

там для меня бензоколонку.

Я попытаюсь получить

гринкарту, наберу по штату

пять негров, буду их учить

романсам, шахматам и мату.

 

Ты будешь в гости приходить

в сезон дождей в следах загара,

чтобы (зачеркнуто) и пить

цейлонский чай из самовара,

чтобы рассеянно листать

романы про архипелаги,

чтобы старательно считать

родные звездочки на флаге,

чтобы по ящику смотреть

hot news всемирного потопа.

 

Идет на дно земная твердь,

погибли Африка, Европа...

исчезнет все. Но из окна

все тот же вид: цветы в бетоне,

ведь наша новая страна

не тонет, надо же, не тонет.

Выпуск №1463-1464