Одним из главных принципов уникальной «системы Физтеха», заложенной в основу образования в МФТИ, является тщательный отбор одаренных и склонных к творческой работе представителей молодежи. Абитуриентами Физтеха становятся самые талантливые и высокообразованные выпускники школ всей России и десятков стран мира.

Студенческая жизнь в МФТИ насыщенна и разнообразна. Студенты активно совмещают учебную деятельность с занятиями спортом, участием в культурно-массовых мероприятиях, а также их организации. Администрация института всячески поддерживает инициативу и заботится о благополучии студентов. Так, ведется непрерывная работа по расширению студенческого городка и улучшению быта студентов.

Адрес e-mail:

Встреча с Александром Калери

Материал взят из газеты "За Науку" от 13 апреля 2009 г., № 7 (1822)

В канун Дня космонавтики на Физтехе состоялась встреча с нашим выпускником, космонавтом Александром Калери. Встреча организована студенческим профкомом МФТИ.

  – Какие ощущения Вы испытывали, когда ступили на Землю после первого своего полета?

– Были определенные трудности. Все было ново, очень интересно, много рассказывали. Но когда сам испытываешь то, о чем раньше только слышал, всегда интереснее. Было интересно, насколько ожидания оправдываются. Разница между тем, как все это себе представляешь и тем, как все происходит в действительности, когда это почувствовал. Это задача из теории управления: коррекция прогноза. Представление - это прогноз, а реальность - это коррекция. Для того, чтобы точно достигать цели управления, надо корректировать прогноз. В этом смысле интересно. Все было вновь и достаточно остро. Но был один неприятный инцидент: когда я ступил на землю (мне не дали коснуться ее ногой, потому что сначала приземлившихся космонавтов несут в шезлонге, а потом несут в палатку), возникла первая мысль: скорее бы это кончилось - об извлечении из аппарата. Потом возникла вторая мысль – жалко, что это кончилось – о полете. Поэтому можно сказать, что я испытывал противоречивые чувства. После полета было полное предста- вление, что я все еще в невесомости. Невесомость – это особый мир, к которому надо привыкнуть и потом от него надо отвыкнуть. Там другое мышление, другое мировоззрение, другие повадки – все другое. Там свои законы жизни. После первого полета у меня переключение на земные законы происходило достаточно долго. Я поймал себя на том, что когда на третий день нахождения на Земле мне дали подписать какую-то бумагу, дали не той стороной, какой надо было, я по привычке, как в невесомости отпустил ее, чтобы поудобнее перехватить, а она упала. И я удивился. Через 3 недели, когда все привычки уже переключились, надо было что-то сделать в неудобном месте в тесноте – надо было подлезть в щель на кухне, я подумал – эх, на станции это было бы сделать гораздо проще. Я бы там засунул голову, очутился ногами вверх и все бы отремонтировал. А здесь приходится корячиться, лезть в неудобной позе. В общем, в тот момент я пожалел, что не там. А когда я летал 2-й, 3-й, 4-й раз, это переключение происходило почти мгновенно: привезли нас в Москву, я утром проснулся и как будто нигде не был.

  – Многие дети и взрослые мечтают полететь в космос. Александр Юрьевич, а Вы тоже мечтали в детстве стать космонавтом?

– Конечно. Были детские мечты, только поначалу не понимал, как осуществлять их. Первый осознанный почти взрослый шаг – поступление в МФТИ. Мне очень понравилось название факультета аэрофизики и космических исследований. Я думал, может, обучение на ФАКИ как-то приблизит к космосу. Потом, когда на 1 курсе поехали в Серпухов на картошку, наша староста прибежал и сказал, что нехватка в КБ Королева. Ну, думаю, попал почти в точку.

– Расскажите о своем студенческом пути. Вы были отличником?

– Отличником не был. Здесь сидят люди, которые меня учили, и они не дадут соврать. Закончил с одной «тройкой» по ТФКП. Получил ее на 3 курсе. Потом думал пересдавать или нет. А ладно, не буду. Весь базовый курс на базовых кафедрах – «отлично». Общеинститутский курс – 1 тройка, четверки, пятерки. А насчет того, что интересного, то много интересного было и в учебе, и в развлечениях, на каникулах, в походах и на спортивных занятиях. Жизнь била ключом.

 

  – Каким вы космос представляли до полета? Представление сильно отличалось от реальности?

– В чем-то – да, в чем-то – нет. Все эти виды из окошка – Земля, атмосфера, восходы и закаты Солнца, звезды – все это, конечно, безумно красиво. Все фотографии и видеоcъемки – это слабое подобие того, что есть там на самом деле. Все гораздо насыщеннее. Что касается технических аспектов деятельности и подготовки к этой деятельности, выполнения функциональных обязанностей космонавта в полете, то подобие было очень близким. Нас хорошо готовили, хорошо тренировали. За редкими исключениями, когда невозможно было смоделировать ситуацию. И рассказы тех, кто летал, не могли сравниться с реальностью, которая превзошла все ожидания. Подготовка космонавта к первому полету – это как период эмбрионального развития по аналогии с человеком: складываются все жизненно-важные системы организма, устанавливаются все функциональные связи организма. Первый старт – это акт рождения космонавта. Затем начинается его детство. Первый полет – это детство – это обучение видеть мир, понимать его, слышать, разговаривать, ползать,сидеть, ходить, читать и т.д. Невозможно все смоделировать на Земле, особенно это касалось бытовых вопросов: как почистить зубы, умыться, помыть голову, подстричься. Я, правда, никогда не стригся. У меня за полгода отрастала большая шевелюра. Когда семь потов сойдет после занятий на дорожке, надо голову помыть, а для этого нужно особое умение и навык. Нужно организовать свою деятельность, привыкнуть к этим условиям. Это все надо пережить. Потом все становится интересно и просто, когда уже ретроспективно на это смотришь. Маленький пример. Когда полностью адаптировался к невесомости, то тело уже живет по привычке. Сначала контролируешь каждое движение, боишься оторваться от стенки, нужна опора. А потом во 2-м, 3-м полете, да и в середине 1-го (уже через 2 месяца) даже не задумываешься, как двигаешься. Надо в ту точку – просто оттолкнулся и полетел. А если по пути надо пролететь по какому-то  маршруту, что-то обогнуть, то изменил направление, руками или ногами от чего-то оттолкнулся и прилетел. Совершенно естественно, как ходьба на Земле. Напрашиваются аналогии с развитием ребенка на Земле. Этому научиться нельзя. Это можно только приобрести. Навыки остаются очень прочными. Когда второй раз попадаешь в эти условия, организм сам все вспоминает. Я три раза на «Мире» летал. Конфигурация «Мира» была такая: базовый блок и 4 модуля крестом в 4 стороны. Поэтому проход в ней был достаточно сложный. В каждый модуль надо было входить по-своему. Да еще они были повернуты, то есть ориентация пол-потолок в каждом своя. Как я с первого-второго дня пребывания на станции научился проходить это узловое место, так все дни полета я также его и проходил, уже не задумываясь. Небольшие коррекции были в зависимости: есть ли корабль на осевом измерении: если есть – люк открыт,  места больше; если нет – люк закрыт, то теснее. Хватаешься за те же поручни, также поворачиваешься, все одинаково. Самое интересное, как ведут себя в невесомости ноги. По крайней мере, мои. Ноги становятся полноценными конечностями. Меня всегда бесило, когда заставляли одеть что-то для профилактики, например, ботинки или какие-то амортизаторы. Я постоянно отказывался. Ноги жили совершенно особой жизнью. Без опоры там нельзя. Руками надо работать, поэтому точка опоры всегда нужна. Ноги находят любую щель. Где только есть точка, за которую можно зацепиться, тут же туда нога залезает. Причем даже не следишь за этим, она сама. Это уже естественно, как дышать. Пришел на место, тут же ноги зацепились, ты зафиксировался и уже руками что-то делаешь. Этому, научиться нельзя ни на каких тренировках. Точно также как фотографирование длиннофокусной оптикой. Когда профессиональной видеокамерой с длиннофокусным объективом, снимаешь с максимальным увеличением, мы увидели, что не можем снимать с 35-40-кратным увеличением, потому что изображение уже дрожит – с каждым ударом сердца (пульсовая волна) руки вздрагивают, изображение, соответственно, вздрагивает. Поэтому пришлось изобретать другие способы – фотографировать наболее коротких выдержках или смотреть в бинокль. 40-кратный бинокль в руках невозможно удержать, вывешиваешь его в невесомости, закрываешь от потоков воздуха, чтобы фотоаппарат не сдуло. Наиболее умелые вывешивают его, подкручивают рукой, чтобы он сопровождал Землю. За эти 3 секунды надо успеть объект рассмотреть и составить свое мнение.

– Когда Вы в первом полете уходили на Землю, какие чувства испытывали?

– Прощание со станцией – это очень эмоциональный момент, особенно первый раз. Уходишь и думаешь: доведется ли еще раз побывать в этих условиях? Жаль покидать станцию, на которой пять месяцев прожили, и она уже – дом родной. И в то же время на Землю хочется, домой. Когда закрывали люк, а я сел с Землей говорить, то все улетучилось, как будто я в тренажере. Сразу все эмоции ушли. Поэтому что касается технической деятельности, тут полное подобие, мало новизны.

– А из космоса видны боевые действия на Земле, горячие точки. Видны ли рукотворные объекты?

– Конечно. Мне доводилось видеть видеосъемки, когда американцы бомбили Ирак в 1991 году. Тогда у нас была высококачественная телевизионная аппаратура, коллега отснял результаты бомбардировок, когда скважины горели в Кувейте, Ираке. Потом разные телекомпании по всему миру показывали эти кадры. Зрелище впечатляющее. Мне не довелось видеть своими глазами, потому что при моих полетах особых боевых действий не было. Единственное, видел след теракта – на границе Ирака и Кувейта нефтепровод горел: поло вина Ирака была закрыта черным дымом, большое облако несколько дней висело. Природные катастрофы видны, тропические циклоны, ураганы, пыльные и песчаные бури. И рукотворные объекты видны: пирамиды и небоскребы иногда при хорошем освещении и автомобили на дорогах, самолеты, корабли.

– Чем отличается «Мир» от МКС?

– С точки зрения принципов построения, то я считаю, что МКС – в чем-то шаг назад по сравнению с «Миром». У меня такое ощущение, что мы топчемся на месте и дотягиваем партнеров до своего уровня. Это такая же модульная конструкция, причем на мой взгляд, не столь удачной архитектуры, как «МИР». На «Мире» была строго радиальная архитектура. Тоже не самая идеальная, потому что с точки зрения безопасности мне больше нравится кольцевая архитектура. Объект с радиальной архитектуры легко вывести из строя, выведя центральный элемент. Тогдаобъект рассыплется на части и будет не функциональным. А кольцо, если в одном месте разрезал, оно все равно доступно функционально. С точки зрения безопасности это очень важно. А у МКС комбинация линейной архитектуры и радиальной: «колбаса», как подводная лодка, и из нее торчат в разные стороны «ежики». На мой взгляд, это неудачная конструкция для такого объекта. Размеры мне не очень нравятся. Здесь история простая. Во-первых, американцы со своей гигантоманией хотели превзойти «Мир» и внести свое слово в построение станции. Их интересовали условия чистоты в невесомости. Я очень не люблю термин «микрогравитация», считаю его совершенно неудачным термином, затемняющим физический смысл этого явления. Поэтому я умышленно им не пользуюсь.Для того чтобы иметь хорошие условия для технологических экспериментов, целесообразно эти установки размещать поближе к центру масс аппарата. Там есть условия: виброускорение, есть квазилинейное ускорение, вызванное разными причинами (это воздействие верхней атмосферы – торможение – это почти линейное ускорение, ускорение от вращения объекта – чем дальше от центра, тем больше ускорение). Воздействие атмосферы убрать невозможно. А с составляющей от вращения можно бороться, сместив установки ближе к центру масс, где меньше возмущение. Они разместили в центре масс свой лабораторный модуль гигантских размеров.

Фото Андрея Телятника и Григория Журавлева.

Если вы заметили в тексте ошибку, выделите её и нажмите Ctrl+Enter.

МФТИ в социальных сетях

soc-vk soc-fb soc-tw soc-li
Яндекс.Метрика