Адрес e-mail:

Нобелевский лауреат Андрей Гейм: ситуация в российской науке изменилась к лучшему, особенно на Физтехе

Андрей Гейм, выпускник Физтеха, нобелевский лауреат 2010 года, выступил с пленарным докладом на конференции по метаматериалам и нанофотонике МЕТАНАНО-2018. Корреспонденты журнала «За науку» и ITMO.News съездили в Сочи и взяли у него интервью.

ЗН: Вы пионер исследований графена. Как вы вышли в сферу исследований, в которой вы работаете сейчас, почему выбрали именно эту область?

А.Г.: То, чем я сейчас занимаюсь, я называю «Графен 3.0». Графен — первый вестник из нового класса материалов, у которых нет толщины. Ничего тоньше, чем один атом, не сделаешь. Графен был снежком, который впоследствии превратился в лавину научных исследований. Область развивалась шаг за шагом, на сегодня люди занимаются двухмерными материалами уже больше 10 лет. Здесь мы были пионерами.

После нам стало интересно, как эти материалы складывать друг на друга, то есть собирать многослойные структуры. Я назвал это «Графен 2.0», поскольку это было разумным развитием идеи, этим занимались те же самые люди, а экспериментальная и теоретическая работы очень похожи.

Мы по-прежнему занимаемся тонкими материалами, но за последние несколько лет я немного «отпрыгнул» в сторону от своей специальности — квантовой физики, особенно электрических свойств твердых веществ, — и занимаюсь молекулярным транспортом. Мне интересно, как меняются свойства воды, свойства потока гелия или чего угодно, если их пустить не в обычные трубы, а в трубы в несколько атомов. Мы научились вместо графена делать пустое место, антиграфен. Свойства полостей, как они разрешают молекулам течь, — новая экспериментальная система, никто этого не делал. Существует куча интересных явлений, которые мы опубликовали, но нужно развивать эту область, посмотреть, как свойства воды меняются, если её ограничить.

Это вопросы непраздные, поскольку вся жизнь состоит из воды. Всегда считалось, что вода — самый поляризуемый изо всех известных материалов. В одной из последних работ мы нашли, что у поверхности вода совсем теряет свою поляризованность. Это один пример того, что имеет множество приложений для всевозможных областей исследований не только в физике, но и в биологии.

ЗН: В одном из интервью вы говорили, что может пройти до 70 лет, прежде чем фундаментальная идея станет частью производства, реальной жизни. Мы видим много публикаций о графене, но когда же будет повсеместное использование?

А.Г.: Нобелевскую премию я получил не за приложения графена, а за его фундаментальные исследования. Должно пройти время. Не нужно быть учёным, мыслителем — посмотрите сами: все материалы, которые мы использовали до недавнего времени, были трёхмерными: высота, ширина, длина. Через 10 тыс. лет цивилизации вдруг мы нашли десятки материалов, которые кардинально отличаются от материалов каменного века, деревянного, железного, бронзового, силиконового, пластмассового… Новый класс материалов. Это не software, где написал программку — и через несколько лет стал миллионером, как было с Facebook. Люди скоро будут думать, что телефон изобрёл Стив Джобс, а компьютер — Билл Гейтс. На самом деле эта работа длилась 70 лет: изучали физику конденсированного состояния, сначала разобрались, как работают кремний и германий, потом свитчи начали делать.

Если вернуться к графену, в Китае несколько сотен компаний уже получают прибыль. Делают подошвы для ботинок, есть большое производство красок, защитное покрытие в красках. Медленно, но раскручивается. Не так давно люди научились делать графен в больших количествах, не как мы — только под микроскопом. Дайте время, и через десять лет вы увидите не только лыжи и теннисные ракетки, которые называются «Графен», а что-то действительно революционное и уникальное.  

ЗН: Работаете ли вы с кем-то с Физтеха? Видите ли сдвиги в подготовке российских учёных?

А.Г.: Когда я переехал за границу и появились деньги, чтобы нанимать кого-то на работу, из любви к альма-матер я, конечно, никого, кроме физтехов, брать не хотел. То ли физтехи изменились, то ли что-то со всей системой стало, но все попытки, кроме Кости Новосёлова, были очень неудачными. Костю мне посоветовал мой хороший друг из Черноголовки.

Ещё ко мне год назад приехали люди с Физтеха, AFM-щики. Причём одного человека я знаю, ему за 60, Славик Дрёмов (Вячеслав Дрёмов — старший научный сотрудник лаборатории топологических квантовых явлений в сверхпроводящих системах, к.ф.-м.н. — прим. ред.) приехал с относительно молодым парнем, у которого своя лаборатория в МФТИ (Василий Столяров — заместитель заведующего лабораторией топологических квантовых явлений в сверхпроводящих системах, к.ф.-м.н. — прим. ред.). Они работают на очень высоком уровне. Техника и квалификация совершенно замечательная.

Четыре года назад ко мне пришёл первый молодой учёный из России — Денис Бандурин, выпускник МГУ — и оказался хорошим. Еще через три года пришёл Алексей Бердюгин, физтех. От них обоих просто замечательное впечатление.

В какой-то момент произошел bottom out — ситуация изменилась к лучшему, и сейчас что-то происходит, особенно на Физтехе, в Сколково что-то происходит. Физтех твёрдо становится на обе ноги. Может быть, я раньше не замечал, но это случилось только лет пять назад.

Полную версию интервью читайте в новом номере «За науку».



Если вы заметили в тексте ошибку, выделите её и нажмите Ctrl+Enter.

МФТИ в социальных сетях