Одним из главных принципов уникальной «системы Физтеха», заложенной в основу образования в МФТИ, является тщательный отбор одаренных и склонных к творческой работе представителей молодежи. Абитуриентами Физтеха становятся самые талантливые и высокообразованные выпускники школ всей России и десятков стран мира.

Студенческая жизнь в МФТИ насыщенна и разнообразна. Студенты активно совмещают учебную деятельность с занятиями спортом, участием в культурно-массовых мероприятиях, а также их организации. Администрация института всячески поддерживает инициативу и заботится о благополучии студентов. Так, ведется непрерывная работа по расширению студенческого городка и улучшению быта студентов.

Адрес e-mail:

DARPA МЕДВЕДЕВА

DARPA МЕДВЕДЕВА
29.09.201

 

Способны ли модернизационные инициативы политического руководства страны в достаточно короткие сроки сократить критический научно-технологический разрыв между РФ и ведущими зарубежными странами не только в области вооружений и военной техники, но в технологическом развитии в целом, а в перспективе вернуть нашей стране лидирующие позиции в мире?

СМИ: комментарии «апологетов»

Необходимо создавать небольшие динамичные инновационные фирмы с привлечением молодых специалистов, которые через систему грантов и субсидий будут обеспечены достойным финансированием, привлекательными условиями и технически оснащенными рабочими местами. Такие фирмы могут обеспечить создание перспективных образцов техники. (Анатолий Сердюков, министр обороны РФ)

Новая структура по заказу прорывных исследований в интересах обороны будет создаваться во взаимодействии с фондом «Сколково». Может быть задействован весь спектр вариантов сотрудничества – от открытия Минобороны своего представительства в российской Кремниевой долине до включения интересующих военных тем в приоритеты научно -исследовательской работы университета, который там предполагается построить. (Аркадий Дворкович, помощник президента РФ)

С самого начала важно уточнить позиционирование этого проекта в общественном мнении: он является стратегическим, он крайне важен для поворота российской экономики в инновационном направлении, он предполагает конкретные результаты, но главный его эффект – все-таки среднесрочный и долгосрочный, это эффект диффузии, его воздействия на окружающую экономическую, научную, управленческую среду. (Алексей Зудин, заместитель директора Центра политической конъюнктуры России)

Оборонно-промышленный комплекс должен стать двигателем прогресса в России и заказчиком инноваций. Возглавить такой орган должен президент или председатель правительства. Это позволит избежать финансовой волокиты. Через эту структуру следует направлять 3–5 процентов от госпрограммы вооружений. (Владимир Верба, генеральный директор концерна радиостроения «Вега»)

Российское управление перспективных исследовательских программ поможет поднять военно-промышленный комплекс России на качественно новый уровень, оно будет всячески содействовать развитию университетов, научных учреждений и частных компаний, ведущих разработки в военной области. (Андрей Зубков, вице-президент инвестиционной группы «Росток»)

Наш комментарий

Заседание комиссии по модернизации при президенте РФ, состоявшееся в минувшую среду, 22 сентября на территории подмосковного Раменского приборостроительного завода, было выбрано президентом для анонсирования очередной инициативы, направленной на ускорение темпов модернизации российской экономики. Ознакомившись с перспективными образцами оборонного производства, Дмитрий Медведев высказал уверенность в том, что оборонно-промышленный комплекс (ОПК), финансирование которого было значительно увеличено в последнее время, может и должен стать генератором инноваций в передовых отраслях российской экономики – космической и атомной, а также в медицинских и IT-технологиях.

Заседание в Раменском стало также своеобразным бенефисом для министра обороны Анатолия Сердюкова, только что вернувшегося из первой своей поездки в США, который, пожалуй, впервые позиционировал себя в роли одного из ключевых участников модернизационного проекта президента.

Глава военного ведомства с неожиданным патриотическим пафосом заверил, что Минобороны не намерено в больших количествах закупать за рубежом готовую продукцию и что теперь главной задачей является развитие отечественной промышленности до уровня производства современной техники. Американцы могут помочь России военными технологиями, предположил Сердюков, однако все содержание его выступления свидетельствовало скорее о том, что рассчитывать нам придется исключительно на собственные силы. Министр доложил главе государства, что в министерстве разработан перечень из 52 базовых и критических военных технологий, которые позволяют улучшить тактико-технические характеристики вооружений. Но, чтобы реализовать все эти перспективные замыслы, необходимо влить в ОПК 19 триллионов рублей на ближайшие 10 лет. Д.Медведев посчитал, что торг здесь неуместен, и для верности накинул еще сверху, утвердив в итоге сумму 22 трлн руб., выделяемую на Госпрограмму вооружений до 2020 года.

В то же время, критически оценивая нынешнее положение дел в ОПК, президент обратил внимание на несоответствие темпов роста государственного финансирования и объема прямых госзаказов в этой сфере, с одной стороны, и адекватного роста выпуска высокотехнологической продукции – с другой. Темпы роста финансирования оборонки в 2–2,5 раза превышают прирост производства. Так, государственный заказ на продукцию ОПК за последнее время вырос на 25%, в части научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ – на 35,7%. В то же время производство оборонной продукции увеличилось только на 3,9%, а научно-технической продукции – на 16,5%. Таким образом, Россия отстает от промышленно развитых стран по многим параметрам в данной области. Например, по производительности труда, скорости отклика на запросы рынка и контролю качества производства.

Для исправления сложившейся ситуации в ОПК и реализации упомянутого потенциала Медведев предложил создать структуру для финансирования передовых и рискованных разработок, сходную с американской DARPA (Defense Advanced Research Project Agency – Управление передовых исследовательских проектов). Президент дал поручение вице-премьеру Сергею Иванову проработать статус новой организации в течение двух месяцев.

В первом приближении можно констатировать, что усилия по реализации стратегических замыслов президента в плане модернизации отечественной экономики не сбавляют заданных темпов. Не успели депутаты обеих палат Федерального собрания принять пакет законопроектов о создании инновационного центра в Сколкове, как в повестке дня появляется еще один проект, призванный придать импульс передовым научно-исследовательским и опытно-конструкторским разработкам. При этом, как подчеркнул помощник президента Аркадий Дворкович, новая структура будет создаваться в активном взаимодействии с фондом «Сколково».

Одна из идей, лежащих в основе проектируемой структуры, – расширение круга разработчиков технологий для военных и вовлечение в него небольших частных компаний, работа в которых, по словам Сердюкова, привлекательна для молодежи, и учебных заведений. При этом оборонно-промышленный комплекс, по мнению Д.Медведева, должен стать не только активным потребителем такого рода разработок, но и генератором инноваций: разработки оборонно-промышленного комплекса даже при учете специфики таких исследований в конечном счете не должны замыкаться внутри отрасли, они должны быть логично вписаны в контекст развития нашей страны: «Только в этом случае мы обеспечим и конкурентоспособность в военной и технологической сферах, и модернизацию экономики, и, соответственно, должный уровень национальной безопасности в нашей стране».

В представлении Д.Медведева, «речь должна идти о структуре, которая бы занималась заказом так называемых прорывных исследований и разработок в интересах обороны и безопасности, в том числе перспективных исследований, пусть даже весьма и весьма рисковых». Однако вице-премьер С.Иванов посчитал нужным уже на этапе замысла подкорректировать мысль президента, отметив, что речь идет о прикладных, а не о поисковых работах в стиле DARPA.

Очевидно, что в данном случае мы имеем дело не просто с неверным пониманием вице-премьером замысла главы государства, но с попыткой втиснуть новаторскую инициативу (вне зависимости от степени ее реализуемости) в привычный шаблон, сложившийся в практике деятельности уже существующих российских госкомпаний и имеющий прямое отношение к воспроизводству условий нынешнего плачевного положения дел в области инновационных исследований и разработок.

Действуя подобным манером, мы ничего не добьемся. К примеру, Роснано в соответствии со своим уставом не занимается поддержкой фундаментальных исследований в своей области, прикладной наукой, опытно-конструкторскими разработками, а также подготовкой кадров. «Нам плевать, что там за инновации. Важно, чтобы вложенные деньги были отбиты полностью и в срок» – такова логика «эффективных менеджеров» гнезда Чубайсова. Она начинает работать с того уровня, на котором появился опытный образец. Но откуда же он возьмется в агрессивной среде, активно отторгающей инновации?

История успеха американского DARPA опирается на целый комплекс факторов, многие из которых следует признать уникальными и не воспроизводимыми в иных исторических, политических, социально-экономических условиях. Созданное президентом Эйзенхауэром в разгар холодной войны, Агентство стало элементом комплексного американского ответа на «спутниковый шок» 1957 года, воспринятый за океаном как зримое свидетельство фатального – в условиях вполне реальной угрозы третьей мировой войны – научно-технического отставания США от СССР. Всеобщее ощущение прямой и явной угрозы выживанию нации, в сочетании с практически неограниченными финансово-экономическими ресурсами времен послевоенного экономического бума, обеспечили новому проекту практически идеальные стартовые условия в плане ресурсного обеспечения.

Обладая амбициозным мандатом на осуществление научно-технического прорыва, минуя при необходимости формальные бюрократические процедуры согласования и утверждения исследовательских проектов, DARPA получило карт-бланш на привлечение любых чудаков с их безумными идеями, способными совершить скачок через барьеры существующих технологий: одержимых молодых энтузиастов, не признающих авторитетов, увлеченных поиском элегантных нетривиальных решений из безвыходных технических ситуаций, предпочитающих создавать совершенно новые технологии там, где другие пытались совершенствовать морально устаревшие. Так в стенах секретных военных лабораторий произошло удивительное соединение интересов военно-промышленного комплекса и поколения бунтарей-шестидесятников, в решающей мере предопределившее характер нового этапа научно-технической революции. Можно ли в нынешних условиях воспроизвести тот энтузиазм поколения «физиков» – первопроходцев эры освоения бездонных космических глубин и «электронного фронтира» виртуального мира цифровых компьютерных технологий?

Если и уместны какие-либо российские аналогии с историей успеха американского DARPA, то их скорее следует искать в опыте Секции прикладных проблем при президиуме РАН (СПП РАН), действующей с 1951 года, конструкторских бюро Королева и Туполева образца 1950–1960-х годов.

Основой успешной деятельности СПП РАН, к примеру, было тесное взаимодействие Министерства обороны, Академии наук СССР, осуществлявшей научно-методическое руководство деятельностью СПП РАН, и военно-промышленного комплекса СССР. Во многом благодаря такому взаимодействию до 1990 г. темпы развития оборонной фундаментальной науки неуклонно возрастали, результатом чего стал мощный научный задел, который до сих пор используется предприятиями отечественного ОПК при создании современных конкурентоспособных образцов вооружений и военной техники (ВВТ). К слову, именно в 2010 году Минобороны РФ фактически прекратило финансирование этой структуры.

Важнейшей предпосылкой успеха американского DARPA было и остается то обстоятельство, что эта организация, осуществляющая распределение государственных заказов в области оборонных научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок, тесно интегрирована в широкую и многофункциональную сеть структур, занимающихся стратегическими прогнозами и поисковыми исследованиями в сфере геополитики и экономики, науки и образования, социальных отношений и массового сознания и т.д. В США среди десятков мозговых центров, занимающихся этими проблемами, можно обратить внимание на корпорацию RAND. В ее состав входят около 5000 инженеров и социологов, математиков и аналитиков, психологов и военных, людей десятков других профессий, главная задача которых – заглядывать в будущее. Если уж говорить об уроках истории, следует напомнить, что появление RAND и подобных ей структур в США и по времени, и по логике непосредственно предшествовало созданию DARPA, и многие прорывные технологические решения, созданные при поддержке данного агентства, были первоначально сформулированы на уровне концептуальных озарений специалистами RAND (в том числе и пресловутая ARPANET, предшественница нынешней глобальной Сети, которую упомянул в своем выступлении Медведев).

Это тем более важно, что хаотические, бессистемные инновации, как правило, не дают системно значимых результатов. К сожалению, именно бессистемность в инновационной сфере отличает действия многих российских госкорпораций и государственных органов, трудящихся на ниве инноваций. Отсутствие системного видения будущего – рождающегося из экспертных дискуссий с участием футурологов, геополитиков, политологов, социологов, философов, экологов и многих других представителей дисциплин, не имеющих, казалось бы, прямого отношения к инженерно-техническим и конструкторским областям, – в конечном счете не позволяет сформулировать научно обоснованный комплексный заказ в сфере НИОКР, опирающийся на ясное понимание роли и места конкретных технологических инноваций в развивающейся системе современного общества.

На примере DARPA США продемонстрировали всеобщий закон развития: догнать конкурента можно, только перегнав его. Напротив, и СССР в прошлом, и РФ в настоящем вкладывают громадные ресурсы в догоняющую траекторию развития, нацеливая всех участников на финишный этап технологического процесса – «железо», конечный продукт производства. Выстроив российский аналог DARPA в соответствии с этой заведомо порочной логикой, в очередной раз озвученной вице-премьером С.Ивановым, мы рискуем получить очередной мертворожденный бюрократический продукт, способствующий скорее консервации технологического отставания страны в глобальном масштабе, нежели его преодолению.

Впрочем, даже если мы ограничимся областью прорывных технологических решений военного назначения, становится очевидным, что речь должна идти не только о количественном наращивании технических характеристик вооружений и появлении новых технологических решений существующих задач в области обеспечения национальной обороноспособности. В качественном отношении появление новых революционных технологий предполагает изменение в способах и методах применения отдельных типов вооружений и их взаимодействия, изменение в структуре и формах организации военного дела и в конечном счете – новое концептуальное понимание целей и задач, то есть изменение на уровне национальной оборонной доктрины.

Революции в военном деле, известные нам на сегодня, предполагали разработку и внедрение новых технологий военного назначения (например, двигателя внутреннего сгорания и реактивного двигателя), их интегрирование в новые системы вооружений (танк и баллистическая ракета), разработку и принятие соответствующих операциональных концепций (танковый прорыв и стратегический ядерный удар), необходимую организационную адаптацию (танковые армии и ракетные войска стратегического назначения) и, наконец, соответствующие изменения на уровне национальных военных доктрин (доктрина «молниеносной войны» или доктрина превентивного ядерного удара). Все эти процессы развивались сложно и противоречиво, большинство новаторских идей встречали сопротивление со стороны военных и политических догматиков, пока их преимущества не становились очевидными на практике. Таким образом, одних технологий, даже самых передовых и инновационных, недостаточно для того, чтобы можно было говорить о подлинной модернизации в военном деле; решающим фактором оказывается способность военно-политических институтов общества обеспечить синтез новых технологий, систем вооружений, операциональных инноваций и организационных адаптаций в нечто целое, обладающее потенциалом, значительно превышающим сумму потенциалов отдельных составных частей.

Способны ли отечественный оборонно-промышленный комплекс, военно-политическое сообщество страны к столь фундаментальным новациям? Имеется ли хотя бы адекватное осознание масштабов имеющихся проблем и возникающих в этой связи задач?

По некоторым свидетельствам, около десяти лет назад в Минобороны РФ уже было создано управление перспективных межвидовых исследований, однако оно опиралось на полуразвалившиеся ведомственные НИИ, о каких-либо важных результатах его работы из-за чрезмерной секретности не известно, кроме того, туда пытались проникнуть сторонники теории торсионных полей и прочие подобные «петрики».

Между тем эксперты уверены, что ситуация в российском ОПК не просто тяжелая, а критическая. Российские предприятия оборонной промышленности не готовы к серийному производству высокоточного вооружения, качество продукции падает, усиливается технологическая зависимость отечественных производителей вооружения от зарубежных поставщиков, оборонно-промышленные холдинги сознательно доводятся до состояния банкротства. С 2006 по 2009 год от зарубежных покупателей поступило 1586 претензий к качеству нашей военной продукции. Продолжается деградация научно-технического комплекса. На оборонные НИОКР Россия тратит всего 0,16% ВВП, тогда как в мире на эти цели тратится 4,7% ВВП.

Причины того, что инновации, создаваемые сегодня в оборонной промышленности, не перенимаются гражданскими секторами экономики, в свою очередь, кроются в общем состоянии экономического комплекса страны, а вовсе не в наличии или отсутствии уполномоченного координирующего органа в структуре исполнительной власти. Чтобы такие инновации распространялись по другим отраслям экономики, нужны длинные разветвленные технологические цепочки. Те цепочки, которые успешно функционировали в советское время, полностью разорваны. Заводы разобщены, работают с разными поставщиками и заказчиками, в том числе иностранными. В России исчезли тысячи предприятий, которые в советские времена производили элементную базу для сложной техники ВПК: либо закрылись в 90-е, либо начали выпускать другую продукцию. Большинство из них являются ныне частными. Воссоздать существовавшую в прошлом систему промышленной кооперации не удается: несколько сотен оставшихся предприятий, четверть которых были полубанкротами, согнаны в несколько госкорпораций. Но при этом так и не удалось восстановить кооперативные связи. Восстановление технологических цепочек – сложнейшая организационно-хозяйственная задача, ее нельзя решить одними лишь финансовыми методами – ее решение предполагает гигантскую работу и ответственность чиновников.

Доля фундаментальных и поисковых исследований (ФПИ) в интересах обороны и безопасности страны снизилась за последние два десятилетия более чем в 10 раз и составила в 2009 г. всего 0,4% в общем объеме средств, выделяемых на НИОКР Минобороны России, а в 2010 г. сведена практически к нулю. И это несмотря на то, что еще в 1998 г. президентом РФ было дано поручение правительству России обеспечить устойчивое финансирование фундаментальных поисковых исследований в интересах национальной безопасности страны в объеме не менее 4% от общих затрат на оборонные НИОКР (уровень 1991 года).

Фатальное непонимание значимости такого рода исследований, и в особенности исследований с повышенной степенью научного риска, являющихся базой для поиска и развития прорывных, революционных направлений и новых разработок, приводит к тому, что многие специалисты, особенно молодежь, теряют мотивацию и вкус к потенциально прорывным, «загоризонтным» оборонно ориентированным исследованиям, в то время как военные специалисты все больше ориентируются на краткосрочные разработки сугубо прагматического характера. Такая практика уже привела к тому, что российские вооружения и военная техника становятся все менее конкурентоспособными на мировых рынках вследствие их технического и морального отставания.

Существующая система планирования оборонных ФПИ на 5–7 и более лет вперед в рамках Государственной программы вооружения (ГПВ) не позволяет оперативно реагировать на появление новых перспективных научных идей и изменять приоритеты исследований в интересах МО РФ.

Система проведения конкурсов (государственных торгов) на право выполнения НИР в рамках программ ФПИ построена таким образом, что главным фактором при определении победителя торгов является финансовая и временная сторона вопроса, а не научный задел по конкретной тематике и тем более не научная ценность предлагаемой идеи.

В результате в настоящее время в России складывается опасная ситуация, когда старая, советская система проведения оборонных ФПИ практически разрушена и потому неработоспособна, а новая система не создана. При этом возможности получения реально значимого, «прорывного» оборонного научно-технического задела неуклонно снижаются.

В то же время в развитых странах Америки, Европы и Азии ситуация развивается прямо противоположно – роль фундаментальных, прогнозных и поисковых исследований в вопросах создания перспективных вооружений, повышения обороноспособности и безопасности постоянно возрастает. Использование последних научно-технических достижений при разработке современных образцов вооружений и военной техники является сегодня базисной тенденцией мирового развития. Именно благодаря этому появились принципиально новые виды вооружения, такие как высокоточное, лазерное, электромагнитное, биологическое, информационное и организационное оружие и многое другое, что качественно меняет наши привычные представления о формах и способах обеспечения обороноспособности и национальной безопасности.

Для реализации задач по созданию нового облика оборонно-промышленного комплекса России, а также с целью динамичного развития российской науки и техники в целом крайне необходимо возрождение общегосударственной системы фундаментальных и поисковых исследований оборонного характера на качественно новом уровне, отвечающем новым реалиям и вызовам технического прогресса в области вооружений и военной техники в ближайшем будущем. Нам представляется, что развитие работ по перспективным ВВТ на принципиально новых физических принципах требует и создания принципиально новых организационных схем проведения подобных работ с учетом сопоставимого опыта решения подобных задач как в нашей стране, так и за рубежом.

Создаваемое по образцу американского DARPA российское Агентство, как представляется, должно выполнять следующие основные функции: формировать научную политику, тематику и программы перспективных оборонных ФПИ совместно с Военно-промышленной комиссией, научными комитетами силовых ведомств и профильными отделениями РАН; заниматься активным поиском научных коллективов, имеющих перспективный научный задел по тематике программ ФПИ; организовывать конкурсы на проведение оборонных ФПИ в рамках сформированных программ и экспертизу поступивших заявок совместно с профильными отделениями РАН (причем с целью создания конкурентной среды победителями одного конкурса должны стать несколько альтернативных научных групп, и это должны быть коллективы, имеющие наибольший научный задел по теме, а не заявившие минимальную цену); отвечать за эффективность полученных научно-технологических результатов оборонных ФПИ и потраченных бюджетных средств.

Способны ли модернизационные инициативы политического руководства страны в достаточно короткие сроки сократить критический научно-технологический разрыв между РФ и ведущими зарубежными странами не только в области вооружений и военной техники, но в технологическом развитии в целом, а в перспективе позволить России вновь занять лидирующие позиции в мире? Время покажет.

DARPA МЕДВЕДЕВА

 

Если вы заметили в тексте ошибку, выделите её и нажмите Ctrl+Enter.

© 2001-2016 Московский физико-технический институт
(государственный университет)

Техподдержка сайта

МФТИ в социальных сетях

soc-vk soc-fb soc-tw soc-li soc-li
Яндекс.Метрика