Одним из главных принципов уникальной «системы Физтеха», заложенной в основу образования в МФТИ, является тщательный отбор одаренных и склонных к творческой работе представителей молодежи. Абитуриентами Физтеха становятся самые талантливые и высокообразованные выпускники школ всей России и десятков стран мира.

Студенческая жизнь в МФТИ насыщенна и разнообразна. Студенты активно совмещают учебную деятельность с занятиями спортом, участием в культурно-массовых мероприятиях, а также их организации. Администрация института всячески поддерживает инициативу и заботится о благополучии студентов. Так, ведется непрерывная работа по расширению студенческого городка и улучшению быта студентов.

Адрес e-mail:

Липкин А.И. О месте шестидесятников и "оттепели" в истории России

По утверждению Василия Аксенова «термин – "шестидесятники" – …, собственно говоря, утвердился в сознании широкой публики уже в разгаре перестройки и в 1990 годы. Тогда он созрел в том понимании, в котором сейчас существует»[1], причем, по его же утверждению «надо говорить о разных вариациях этого понятия». В связи с последним я хочу выделить два разных значение этого понятия, котрые связаны с двумя разными макроконтекстами – синхроническим и диахроническим. Под первым я имею в виду параллели явления «шестидесятников» с послевоенными культурными протестными движениями молодежи на Западе (хиппи и др.). Почва была схожая – резкий рост численности учащейся молодежи, которая образовала особый социальный слой и дух перемен, поиска и ожиданий принципиально новой более человечной и счастливой жизни после окончания чудовищной Войны. Под вторым, диахроническим, который и буду обсуждать далее, я имею в виду контекст истории России XVIII–XX вв.

Специфика России характеризуется мною двумя основными моментами: типичной для «незапада» самодержавной системой правления (сх. 1) и режимом «догоняния» Запада в военно-технической сфере. Последнее ведет к приобщению определенного активного социального слоя к западным высокой культуре и образованию[2].

 

  

 

Сх. 1. Самодержавная система правления

 

Типичная для «незапада» самодержавная система правления (за образец можно взять Китай) формируется в Московской Руси. Системообразующей здесь является пара "народная масса – царь-самодержец" (сх. 1), отношения между которыми строятся по типу "дети – родитель". Под массой имеется в виду совокупность людей, практикующих коллективные формы принятия решений и ответственности. В этом случае индивид растворен в коллективе и руководствуется коллективными смыслами. Это отвечает «роевому МЫ-сознанию» В.И. Тюпы[3]. Ни о каких индивидуальных решениях и ответственности (характерных для граждан) здесь нет и речи, поэтому народ здесь выступает как масса, и к нему так и относятся самодержец и его представители. Естественным следствием такого отношения является низкая цена индивидуальной жизни, с точки зрения, как массы, так и самодержца и его представителей.

Специфическое отличие России от Востока связанно с системным противоречием, которое формируется в петербургский период истории России и воспроизводится до сих пор. Оно заключается в том, что Россия значительно раньше других восточных обществ (еще в 17 веке) столкнулась с  военной конкуренцией Нового Запада (хоть и с окраиной, но Запада Нового времени, стремительно обгонявшего все другие цивилизации). И поэтому Россия вошла в режим «догоняния», который потребовал усвоения военной и технологической базы Запада. Этот процесс успешного «догоняния», составляет суть бурного развития России в петербургский период, символами которого стали Петр I и Екатерина II. Усвоение технических и организационных достижений закономерно сопровождалось усвоением западной культуры. Но лежащее в основе Нового времени западное образование и культура, на базе которых Запад вырвался вперед, в своих основах содержат представление о свободном индивиде и его правах и несовместимы с самодержавной системой правления. Поэтому в России возникает системное противоречие между необходимым для военно-технического догоняния Запада образованным слоем и самодержавной системой правления. Будучи подключен к европейскому образованию, этот новый образованный слой, стал развиваться по своей логике, чуждой духу самодержавия.

Этого противоречия не было в Китае и других странах с восточной самодержавной системой правления, где высокая культура  (типа конфуцианства в Китае), сосредоточенная, как и положено данной системе, в посреднеческо-управляющей прослойке, не входила в противоречие с основами системы. Не было его и на Западе. Там культура вырабатывалась в слоях, составлявших основу соответствующей «представительной» системы правления.

Российская же социо-культурная система оказывается кентавром, она включает два несовместимых элемента: 1)восточную самодержавную систему правления и 2) западную высокую культуру, без которой нельзя конкурировать с Западом (а именно Запад был референтной группой и для российских правителей, и для образованной прослойки (интеллигенции)).

Это противоречие приводит к закономерному колебательному двухфазному процессу внутри самодержавной системы: желание-необходимость догнать Запад запускает модернизаторско-западническую фазу под лозунгом "Россия – европейская страна". В этой фазе "сверху" инициируются реформы (или их разработка) и активизируется "либерально-демократическая" часть российской интеллигенции (в относительно чистом виде - это, например, эпохи Екатерины II, Александра II, а также Горбачева и, в менее чистом виде, Хрущева). Это приводит к ряду успехов. Но, с одной стороны, всякое изменение проходит через фазу ухудшения положения базовых для самодержавной системы слоев. С другой – логика реформ и реформаторов неизбежно начинает проблематизировать принцип самодержавия (вплоть до попытки демократической революции). В результате самодержец при поддержке основной части населения начинает проводить свертывание реформ или контрреформы, провозглашая, что "Россия – это не Европа". Происходит переход к почвенническо-охранительной фазе. Но следствием этого является застой и потеря конкурентоспособности по отношению к Западу, часто сопровождающаяся военным поражением. Желание-необходимость ликвидировать отставание приводит к новому циклу. Эти колебания обусловлены режимом "догоняния" и происходят в вовлеченной в него "пристройке", в правой части сх. 1. Народные массы на эти колебания реагируют  слабо. Их пассивность или бунт определяются другими проблемами и механизмами.

 

Сталинский период для внешней истории – торжество Великой социалистической революции, а для внутренней истории – воспроизводство в новой форме самодержавной системы правления.

Сталину, в отличие от Павла I, Николая I и Александра III, удалось совместить успешное догоняние с исключением западного типа культуры. Благодаря двум факторам – демографическому взрыву с одной стороны, и ГУЛАГу – с другой – ему  удавалось в течение длительного времени строить посредническо-управляющий слой из первого поколения "выдвиженцев" (из сельской и рабочей массы). Во второй половине XX века этот механизм уже не проходит (ГУЛАГ, так же как и революция, во многом, держался на демографическом взрыве), в результате воспроизводится старое системное противоречие, элементами которого являются «шестидесятники» и «оттепель».

Последние я рассматриваю как две формы проявления, две линии, которые назову «молодежной» и «интеллигентской». В статье В.И. Тюпы и книге П. Вайля и А. Гениса «60-е. Мир советского человека» в центре внимания оказывается первая форма, а в составленных С.И. Чупрыниным томах «Оттепель. Страницы русской советской литературы» (М., 1989-1990) и на упомянутой выше встрече «Шестидесятники», посвященной 50-летию секретного доклада Никиты Хрущева на ХХ съезде КПСС – вторая. В первой делается акцент на психологический аспект, во второй – на культурный,  исторический и политический («дети XX съезда», «Шестидесятники развенчивать усатого должны» (Окуджава)), первая  культивировалась студенческой молодежью и была включена в молодежный общемировой «синхронический» контекст 1960-х с характерным для него «ТЫ-сознанием» (В.И. Тюпа), вторая отвечает более старшему поколению и более широкому слою общества и была включена, в первую очередь, в «диахронический» культурно-исторический контекст истории и культуры России.

В «интеллигентской» линии  «оттепель» и «шестидесятники» представляли собой процесс этической (т.е. связанный со смыслом жизни) индивидуализации в образованном слое, основную массу которой составляла интеллигенция, связанная с ВПК, образованием и медициной, с возрождением в этом слое «Я-сознания, интенсивно развивавшегося в России XIX века» (В.И. Тюпа). Этот процесс этической индивидуализации был индуцирован духовным опытом Великой Отечественной войны (перелом, по-видимому, созрел уже в 1946–1948 гг., но был смят послевоенной волной сталинских репрессий и наступил лишь в сер. 1950-х). Он был виден повсюду: переход от "коммуналок" к отдельным квартирам, от большой семьи с дедушками и бабушками – к малой семье только из родителей и детей, от жизни двором – к незнанию кто твой сосед по площадке, от "производственной тематики" - к лирической теме в искусстве. Хрущевская «оттепель» – типично возрожденческое явление: на ствол доиндивидуальной советской социалистической цивилизации 30-х - нач.50-х гг. делалась интенсивная прививка личностной отечественной классической культуры XIX – нач. XX вв. Годом прорыва можно назвать 1956 г., знаменательный не только XX съездом КПСС, где был разоблачен "культ личности" Сталина. Этот год был отмечен множеством явлений в культуре, означавших конец безраздельного господства "соцреализма" и "производственной тематики", которую стала теснить тематика личностная. В этот год произошла реабилитация-издание Ф.М. Достоевского, появился роман В. Дудинцева "Не хлебом единым" и др., поэзия Е. Евтушенко и др., созданы журналы "Молодая гвардия", "Москва", "Дон". Это был год таких кинофильмов, как "Сорок первый" Г. Чухрая, "Дело Румянцева" И. Хейфица, "Весна на Заречной улице" М. Хуциева и Ф. Миронера, годом возобновления "Кремлевских курантов" на сцене МХАТА. годом, когда Г. Товстоногов возглавил Ленинградский БДТ, а О. Ефремов уже вел репетиции "Вечно живых" В. Розова и "Матросской тишины" А. Галича в Студии молодых актеров (будущем "Современнике") (см. /Чупрынин/). Кумирами становились полузапрещенные поэты, писатели, композиторы "досталинской" закваски (А. Ахматова и М. Цветаева, М. Булгаков и А. Платонов, Дм. Шостакович и многие др.). Параллельно возрос интерес к иностранной литературе, поток которой, в значительной степени шел через журнал «Иностранная литература» (основан в 1955 г.)[4].

Мне представляется что «молодежная» и «интеллигентская» линии, хотя и имеют ряд общих причин и взаимодействуют между собой, но принадлежат существенно разным культурным потокам, их можно различить как «шестидесятничество» и «оттепель», но это различение отсутствует (или сильно смазано) в сознании его представителей.

Концом "оттепели", по-видимому, можно считать разгром «Пражской весны» в августе 1968 г. В результате ее сменяет, с одной стороны, диссидентское движение, ориентировавшееся на западную систему ценностей, во главе с "правами человека" и характерное для 1970-х «богоискательство» (духовный поиск смысла жизни в духе конца XIX – начала XX вв.), а с другой – воцарение индивидуалистических ценностей потребительского общества (характерных для брежневского "застоя")[5]. В результате происходит изменение содержательного наполнения противостоящего самодержавию слоя – пекущуюся о свободной личности и общем благе интеллигенцию стал теснить пекущийся о личном благе «средний класс» потребительского общества. В этом я вижу изменение характера эпохи при переходе от хрущевской «оттепели» к брежневскому «застою». Инициаторами горбачевской «перестройки» были дети «оттепели», но происходила она уже в другом обществе. В Августе 1991 разница между «интеллигенцией» и «средним классом» еще была незаметна и интеллигенция была во главе. Но после реформ 1992 г., которые прокатились катком в первую очередь по «интеллигенции» (связанной с ВПК, образованием и медициной), этот слой сильно уменьшился и его голос стал почти неслышим. Основным противостоящим восстанавливающейся самодержавной системе элементом стал подросший, но все еще немногочисленный «средний класс».


[1] На встрече «Шестидесятники», посвященной 50-летию секретного доклада Никиты Хрущева на ХХ съезде КПСС (прошедшей в Москве в Театре на Таганке) [liberal.ru].

[2] Липкин А.И. Российская самодержавная система правления // ПОЛИС, 2007.

[3] Тюпа В.И. Кризис  советской  ментальности в  60-е  годы  (в этом сборнике).

[4] «В «Иностранной литературе» впервые на русском языке появились произведения Габриэля Гарсия Маркеса и Франца Кафки, Фолкнера и Хемингуэя, Генриха Бёлля и Хорхе Луиса Борхеса, Альбера Камю и Жан-Поль Сартра. Именно «ИЛ» осуществила беспрецедентную публикацию знаменитого романа Джеймса Джойса «Улисс» в двенадцати годовых номерах. Здесь впервые прозвучали Райнер Мария Рильке и Федерико Гарсиа Лорка, другие замечательные поэты со всех континентов Земли. С «Иностранной литературой» мы познавали мир» (Журналу «Иностранная литература» – 50 лет // ЛГ, вып. 43).

[5] Аналогичные явления имели место и в западном обществе того же постпослевоенного времени.

Если вы заметили в тексте ошибку, выделите её и нажмите Ctrl+Enter.

© 2001-2016 Московский физико-технический институт
(государственный университет)

Техподдержка сайта

МФТИ в социальных сетях

soc-vk soc-fb soc-tw soc-li soc-li
Яндекс.Метрика