Одним из главных принципов уникальной «системы Физтеха», заложенной в основу образования в МФТИ, является тщательный отбор одаренных и склонных к творческой работе представителей молодежи. Абитуриентами Физтеха становятся самые талантливые и высокообразованные выпускники школ всей России и десятков стран мира.

Студенческая жизнь в МФТИ насыщенна и разнообразна. Студенты активно совмещают учебную деятельность с занятиями спортом, участием в культурно-массовых мероприятиях, а также их организации. Администрация института всячески поддерживает инициативу и заботится о благополучии студентов. Так, ведется непрерывная работа по расширению студенческого городка и улучшению быта студентов.

Адрес e-mail:

ФЕНОМЕНОЛОГИЯ

[ СЗФ ]

ФЕНОМЕНОЛОГИЯ — одно из осн. направлений в зап. философии и куль­туре XX в. Основатель Ф.— Гуссерль; непосредственные предшественники — Брентано и К. Штумпф. Исходный пункт Ф.— «Логические исследования», ядро Ф.— идея интенциональности и 'учение о времени. Гл. моменты эволю­ции Ф.: 1. Возникновение многооб­разных интерпретаций Ф. и противо­стояние ее осн. вариантов — учений Гуссерля и Хайдеггера; 2. Применение феноменологического метода в психоло­гии (А. Пфендер, В. Шапп) и психиат­рии (Бинсвангер, В. Франкль), эти­ке (Шелер и Д. Хильдебранд), эстети­ке (М. Гайгер, Р. Ингарден, М. Дюф-рен), праве и социологии (А. Раинах, Э. Штайн, Шюц), религии (Шелер, К. Ставенхаген, Ж. Херинг), онтологии (Раинах, X. Конрад-Мартиус, Финк), философии математики и естествозна­ния (О. Беккер), истории и метафизике (Ландгребе); 3. Влияние на экзистен­ циализм, персонализм, герменевтику и др. филос. течения, широкое распрост­ранение Ф. в Европе и Америке, а так­же в Австралии, Японии и др. стра­нах Азии. Крупнейшие центры Ф.— Архивы Гуссерля в г. Лувене (Бельгия) и г. Кельне (ФРГ), Международный ин-т перспективных феноменологичес­ких исследований и образования (США, издающий ежегодник «Analecta Hus-serliana» и журнал «Phenomenology Inquiny» (ранее — «Phenomenology Information Bulletin»), в к-ром наряду с обзорами и исследованиями представ­лена обширная информация о деятель­ности феноменологических об-в и се­минаров в разл. странах. Первый Все­мирный конгресс по феноменологии состоялся в Испании в 1988 г. Специфика Ф. как филос. учения состоит в от-5 казе от любых идеализации в кач-ве ис­ходного пункта и принятие единствен­ной предпосылки — возможности опи-м сания спонтанно-смысловой жизни сознания (Гуссерль) или истолкования фундаментальных структур человечес­кого существования (Хайдеггер), воз­можности, укорененной в самом сознании и человеческом бытии. Осн. идея Ф.— неразрывность и в то же время взаимная несводимость, нередуцируемость сознания, человеческого бытия, личности и предметного мира, психофи­зической природы, социума, духовной культуры. Гуссерлевский лозунг «На­зад, к самим предметам!» означает высвобождение сознания и предмет­ного мира из причинных и функциональ­ных связей между ними, а также из диалектико-мистического их взаимо­превращения. Тем самым чистое соз­нание как чистое смыслорбразование (йнтенциональность) отъединяется от основывающихся на этих связях мифо­логических, научных, идеологических и повседневно-обыденных установок и схем. Движение к предметам — это воссоздание непосредственно смыслово­го поля, поля значений между сознани­ем и предметами. Обнаружение и выяв­ление чистого сознания, или сущности сознания, предусматривает как мето­дологическое, так и собственно фено­менологическое направления: 1) кри­тику филос. и психологических учений (натурализм, психологизм, плато­низм), усматривающих сущность соз­нания в указанных связях; 2) фено­менологическую редукцию — рефлексивную работу с сознанием, реально вовлеченным в вышеперечисленные ус­тановки и схемы. С т. зр. Гуссерля, любой предмет должен быть схвачен только как коррелят сознания, т. е. коррелят восприятия, памяти, фанта­зии, суждения, сомнения, предположе­ния и т. д. Предмет при этом не превра­щается в сознание, но его значение, или смысл (для Гуссерля эти термины тождественны), схватывается именно так, как он усматривается соответст­венно свойствам определенного модуса сознания. Напр., феноменологическая установка нацелена не на восприятие известных и выявление еще неизвест­ных свойств, функций и т. п. предмета, но на сам процесс восприятия как про­цесс формирования определенного спектра   значений, усматриваемых в предмете, его свойствах и функциях. Рефлексия на восприятие, его фазы и его единство может осуществляться не­зависимо от того, существует ли реаль­но предмет восприятия или же он — ил­люзия, галлюцинация, мираж. При этом «безразличие» к существованию пред­мета явл. условно-методологическим: сознание предстает здесь как «перепле­тение переживаний в единстве потока», принципиально неопределимого пос­редством предмета, смысл к-рого оно ус­танавливает (конституирует). В то же время сознание не есть «чисто внут­реннее» (понятия внутреннего и внеш­него не могут быть основными в уче­нии о сознании), в сознании нет ни­чего, кроме значений (смыслов) реаль­ных, воображаемых или иллюзорных предметов. Одна из гл. причин заб­луждений — смешение модусов созна­ния (несоответствие модуса предмету). Понятно, как утверждал Ингарден, что нельзя нюхать содержание теоремы Пи­фагора или слышать цвета, но тем не менее не всегда легко различить сомнение и предположение, суждение и оцен­ку, напр., в политических, экономичес­ких и др. видах информации. Цель феноменологической редукции — от­крыть в каждом индивидуальном созна­нии чистое сознание, чистую осознавае-мость как чистую непредвзятость, к-рая ставит под вопрос любую уже задан­ную систему опосредовании между со­бой и миром. Непредвзятость должна поддерживаться в феноменологической установке не по отношению к предме­там  и  процессам  реального мира, существование к-рых не подвергается сом­нению— «все остается так, как было» (Гуссерль),   но  по  отношению   к  уже приобретенным установкам сознания. Чистое сознание — не сознание, очи­щенное от предметов, напротив, созна­ние здесь впервые выявляет свою сущ­ность как смысловое смыкание с пред­метом. Чистое сознание — это самоочи­щение сознания от навязываемых ему схем, догм, шаблонных ходов мышле­ния, от попыток найти основу сознания в том, что не явл. сознанием. Феноме­нологический метод — это выявление и описание поля непосредственной смыс­ловой сопряженности сознания и предмета, поля, горизонты к-рого не содер­жат в себе скрытых, непроявленных в кач-ве значений сущностей. У Гуссерля взаимная несводимость сознания и мира выражается в различии трех видов свя­зей: между вещами (предметами про­цессами внеш. мира), между психи­ческими актами и состояниями и между значениями. Связь значений — идеаль­ная, а не дедуктивно или индуктив­но-логическая, она дана только в опи­сании как процесс смыслоформирова-ния. Сознание в своей сущности прин­ципиально непредметно, оно не может быть представлено как объект, причин­но определяемый или функционально регулируемый. Сознание обнаруживает себя как направленность на предмет (это и есть значение), как бытие осоз­нанности, но не как осознанная пред­метность. У Хайдеггера различие не­предметного и предметного — это раз­личие бытия и сущего, у Сартра — в-себе- и для-себя-бытия (последнее, правда, до-предметно), у Мерло-Понти «невидимого» и «видимого». Невозмож­но, полагает Мерло-Понти, представить себя просто кусочком мира, только объ­ектом биологических, психологических и социологических исследований. Вза­имосвязь непредметности сознания и взаимной несводимости сознания и мира выражается в фундаментальных для Ф. различиях: значение — предмет, зна­чение — знак, значение — образ, или наглядное представление. Гуссерль по­казывает, что, во-первых, то, о чем го­ворится, нетождественно тому, что го­ворится (утверждается),— как в отно­шении материальных, так и идеальных предметов (напр., равноугольный и рав­носторонний треугольник, т. е. один и тот же предмет имеет разные значе­ния); во-вторых, переживание значения возможно вне коммуникации — в инди­видуальной, или «одинокой», душевной жизни, а следовательно, языковое вы­ражение нетождественно значению, знак — лишь одна из возможностей (наряду с созерцанием) осуществле­ния, или наполнения, значения; в-третьих, нет равенства между значе­нием и наглядным образом: нет об раза значения, есть образ предмета и значение образа. У Хайдеггера эти различия преломляются как различия: бытие — сущее; язык как дом бытия — язык как средство общения; художест­венное творение — эстетическое пере­живание. Тема непредметности и несво­димости сознания и человеческого бы­тия остается одной из гл. для после-гуссерлевской Ф., однако приоритет здесь отдан проблеме неразрывности человеческого бытия и мира. У Гуссерля связующей смысловой структурой явл. интенциональность сознания, когда от­крытие непосредственно смыслового поля предполагает рефлексивную рабо­ту с сознанием. У Хайдеггера само человеческое бытие как «бытие-в-мире» есть неразрывность мира и человека, поэтому проблема сознания отходит на второй план, речь идет не о многооб­разии феноменов сознания, но о единст­венном, фундаментальном феномене — человеческом существовании. У Сартра Ф. нацелена на описание связи ирреф-лексивного, не обладающего изначаль­ной структурой Я сознания (для-себя-бытия) и абсолютно позитивного в-себе-бытия, к к-рому сознание устремля­ется в безуспешной попытке восполнить «нехватку» своей самотождественности; основой этой связи может быть только специфическое отрицание, негация. Для Мерло-Понти источник смысла — в че­ловеческом одушевленном теле и поле восприятия, «между» сознанием и ми­ром. Сфера соприкосновения и нераз­рывности сознания, человеческого бы­тия и предметного мира — это сфера феноменов, себя-в-себе-самом-показы­вающего. Самораскрытие феномена ра­дикально отличается от отношения яв­ление — сущность, однако явление, как и видимость, имеет основания в фе­номене: явление как то, что указы­вает на нечто, не показывающее себя (температура, превышающая 37°С, ука­зывает на нарушения в организме), само должно все же показывать себя. Феномен, напр, самодостаточное и само­ценное произведение иск-ва, не указы­вает на нечто, скрытое за ним. Тем не менее феномен не лежит на поверх­ности — произведение иск-ва доступно не всякому, кто находится рядом с ним. Самораскрытие феномена первичнее, чем отношения субъекта и объекта. Оно подобно проявлению уже предоформленного светом изображения на фотопластине (пленке, бумаге): очерта­ния уже есть, но они невидимы, и тре­буются реактивы, выявляющие то, что скрыто. Средства реактивации созна­ния, позволяющие многократно вос­производить горизонты значений,— рефлексия и феноменологическая редук­ция как ее исходный пункт. Рефлек­сия в Ф.— особый вид переживаний,  вырастающий из спонтанной жизни сознания, а не наблюдение за созна­нием (интроспекция), ибо сознание непредметно, и не конструирование субъекта, ибо сознание — не компонент логических структур или схем. Ф. про­тивостоит в учении о сознании как по­зитивизму, так и идеализму гегелевс­кого типа, к-рые при всех отличиях уравнивают или стремятся уравнять сознание и предмет. Цель феноменоло­гической рефлексии — постоянно раз­личать значение (сознание) и пред­мет (а также знак и образ). Реф­лексия есть в равной степени и вос­произведение уже осуществленных смысловых путей сознания, и гарантия жизненности сознания, культивирова­ния сознания как потока значений. Ф. объединяет традиционно противо­поставляемые «истины в себе» (иде­альные, вневременные предметы) и аб­солютный временной поток сознания, рефлексию и время, время и бытие. Поток сознания и идеальный предмет — два рода непсихологических связей сознания, два полюса феноменологичес­кой сферы. Гуссерль отождествляет идеальное и общее; усмотрение обще­го — не интеллектуальная операция, но особое, «категориальное созерцание». Он подвергает критике как эмпиристские теории абстракций (Д. Локк, Д. Беркли, Д. Юм), так и гипостазирование общего (платонизм). С одной стороны, общее нельзя извлечь из ин­дивидуального: а) общее не есть рез-т выделения и сравнения общих призна­ков (при сравнении оттенков красного цвета дома, шара, флага и т. п. мы по­лучаем сумму индивидуальных оттен­ков, но не идею красного как такового); в) общее не есть представитель опре­деленного класса  предметов   (оно уже неявно присутствует при выделении класса). С др. стороны, созерцание об­щего должно иметь чувственную опору, к-рая, однако, может быть совершенно произвольной: идеальный предмет не связан необходимым образом с к.-л. определенным видом восприятия, памя­ти и т. д. Т. обр., имеют место два суще­ственно разл. уровня интенциональнос-ти: усмотрение идей надстраивается над восприятием индивидуальных пред­метов и процессов и радикально изме­няет интенцию (напр., восприятие чер­тежа — это лишь чувственная опора для усмотрения геометрических соот­ношений). Решающее в открытии ка­тегориального созерцания то, что имеют место акты, в к-рых проявляются в се­бе самих идеальные предметности, не являющиеся созданием этих актов, функцией мышления, субъекта. Опора на многообразные акты восприятия, памяти и фантазии есть, во-первых, основа многообразия в «созерцании сущностей»: универсум не задан одной или рядом идей, но принципиально от­крыт, и, во-вторых, основа для ради­кального различения идеализации и идеации (усмотрения идеи). Первая осуществляется как конструирование понятий и объектов вне реальной сфе­ры восприятия (точка, масса, социаль­ная структура и т. д.), вторая отдает предпочтение миру восприятия — фун­даментальной структуре жизненного мира; забвение того, что восприятие и жизненный мир — основа научных по­нятий, лишает науку гуманистического содержания. Время рассматривается в Ф. не как объективное время (су­ществование к-рого не отрицается так же, как объективного пространства), но как временность, темпоральность самого сознания, и прежде всего его первичных модусов — восприятия, па­мяти, фантазии (Гуссерль), человечес­кого бытия (Хайдеггер), человеческой реальности (Сартр), субъективности (Мерло-Понти) и т. д. Время как «сеть интенциональностей» (Мерло-Понти) есть средоточие сознания и человечес­кого бытия и осн. средство его описа­ния. При этом в Ф. следует различать две тенденции в понимании времени: а) время как синтез внутр. фаз переживания, как синтетическое единство пото­ка значений — «интенциональная ли­ния», пронизывающая и объединяющая поток феноменов (Гуссерль), опреде­ляющая точка к-рой — настоящее; б) время как чистая экстатичность, «вре-менящаяся из будущего»: «Временность есть изначальное «вне-себя» в себе са­мом и для себя самого» (Хайдеггер). Истоком всех феноменологических шту­дий времени послужила темпоральная структура восприятия, предложенная Гуссерлем в 1905 г.: а) теперь-точка (первоначальное впечатление); б) ре­тенция, т. е. первичное удержание этой теперь-точки, и соответственно цепочка ретенций; в) протенция, т. е. первичное ожидание, или предвосхищение, консти­туирующее «то, что приходит». В учении о времени Гуссерль так же тщатель­но различает временной объект с его длительностью, последовательностью фаз и сознание с его конститутивной структурой протенция-теперь-ретенция. Третий уровень времени-сознания — абсолютный поток сознания, или абсо­лютная субъективность,— есть основа всех объективации сознания, чистая возможность смыслообразования, ко­нечная отсылка при описании созна­ния, к-рая резюмируется в импера­тиве: «Смотри!» Темпоральность раск­рывает сознание как одновременно ак­тивное и пассивное, как сочетание переднего плана восприятия — пред­метов, их форм, цветов и т. д. и зад­него плана, или фона. Временность — основа единства сознания, а рефлексия так же темпоральна, как и спонтанная субъективность. Абсолютный поток соз­нания соединяет в себе все характе­ристики сознания в феноменологичес­ком понимании: непредметность, несво­димость (самоявленность потока), отсутствие извне заданного направле­ния, воспроизводимость и уникальность. Время в Ф.— основа совпадения фе­номена и его описания, посредник между спонтанностью сознания и реф­лексией: восприятие раскрывает себя как феномен именно потому, что рефлек­сия выявляет и воспроизводит при­сущие ему временные фазы. У Хайдег­гера темпоральность человеческого бытия   раскрывается   как  зависимость определенного способа бытия (повсед­невного или экзистенциального) от вы­бора временной ориентации: быть при... (настоящее) или быть-впереди-себя (будущее). Принципиальным для Ф. явл. разработка онтологического по­нимания истины. Гуссерль называет ис­тиной, во-первых, как саму определен­ность бытия, т. е. единство значе­ний, существующее независимо от того, усматривает его к.-л. или нет, так и са­мо бытие — «предмет, свершающий ис­тину». Истина — это тождество предме­та самому себе, «бытие в смысле ис­тины»: истинный друг, истинное по­ложение дел и т. д. Во-вторых, истина — это структура акта сознания, к-рая соз­дает возможность усмотрения положе­ния дел именно так, как оно есть, т. е. возможность тождества (адеквации) мыслимого и созерцаемого; очевидность как критерий истины явл. не особым чувством, сопровождающим нек-рые суждения, а переживанием этого сов­падения. Для Хайдеггера истина — это не рез-т сравнения представлений и не соответствие представления реаль­ной вещи; истина не явл. и равенством познания и предмета, одного сущего (субъекта) др. сущему (объекту). Истина как истинное бытие, как откры­вающее бытие укоренена в способе бытия человека, к-рое характеризуется как раскрытость. Его модусы: «забро­шенность и фактичность» (прошлое); «впадение», потерянность в мире, господство «пересуд», «любопытст­ва», «двусмысленности» (настоящее); проект, истина экзистенции (будущее). Человеческое бытие может быть в ис­тине и не в истине — истина как от­крытость должна быть вырвана, похи­щена у сущего. У позднего Хайдег­гера истина — несокрытость, алетейя; истина как правильность представления «полностью зависит от истины как не-сокрытости сущего». Хранительница ис­тины — поэзия, являющаяся сущнос­тью иск-ва. Истина, по существу, тож­дественна бытию; история бытия — это история его забвения, история истины — это история ее гносеологизации. Ин­ терсубъективность и историчность — внутренне связанные и неизбежные для Ф.   темы.   «Психическое   распределено между монадами» (Гуссерль), излучаю­щими смысл изнутри, но непроницае­мыми («без окон») извне. Здесь реали­зуется один из осн. принципов Ф.: смысл (значение) не может быть передан другим или принят от других в «гото­вом виде», как материальный пред­мет: предметы, знаки, символы — лишь средства трансляции смысла, к-рый конституируется (и интерпрети­руется) субъективностью. Понимание Другого (Другой) как «вчувствование» возможно только на основе аналогии с временным потоком своего собствен­ного опыта. Другой конституируется при этом не только как природно-те-лесно-психический феномен, но как субъективность, конституирующая свой собственный смысловой мир, и как трансцендентальная субъективность, конституирующая, в свою очередь, субъективность Других. Мир, к-рый мы обнаруживаем в сознании, есть интер­субъективный мир (мир для каждого), т. е. пересечение и переплетение объек­тивированных смыслов. Согласно Гус­серлю, «исторический мир дан, прежде всего, конечно, как общественно-исто­рический мир. Но он историчен толь­ко благодаря внутренней историчнос­ти индивидуумов...» В основе истори­чности лежит, во-первых, первичная темпоральность индивидуальных че­ловеческих сознаний, условие воз­можности временного и смыслового поля любого сообщества монад и, во-вторых, возникшая в Древней Греции «теоретическая установка», связующая людей для совместной работы по соз­данию мира смысловых структур. С этой т. зр. европ. культура должна ис­полнить свое предназначение — осу­ществление «сверхнациональности» как цивилизации нового типа не столько на пути унификации экономических и по­литических связей, сколько через «дух свободной критики», к-рый ставит перед человечеством новые, бесконечные за­дачи и «творит новые, бесконечные идеалы». Тема интерсубъективности от­ходит на второй план там, где акцен­тируется неразрывность человеческого бытия и мира в ущерб проблеме их взаимной несводимости. По Хайдеггеру, человеческое  бытие  исторично   не   потому, что включено в историю, а пото­му, что в основе своей темпорально. Историчность присуща не субъекту и не объекту, но бытию-в-мире. Природа также обладает историей, но не в смыс­ле учения Дарвина, а как ландшафт, горная разработка, место религиозного обряда. Варианты Ф. различаются прежде всего исходной точкой описа­ния фундаментального круга «чело­век — сознание — бытие». Для Гуссер­ля — это естественная установка, жиз­ненный мир и трансцендентальная субъективность, для Хайдеггера — воп­рошающее о бытии человеческое бытие-в-мире, для Сартра — эмоция как маги­ческое превращение мира, для Рикв- ра — воля, «реинтеграция сознания в теле и тела в сознании». Инвариант Ф.— учение о бытии сознания, к-рое невыводимо из и несводимо к «практи­ческим последствиям» (прагматизм), к иррациональному потоку бытия или образу культуры («философия жизни»), к практической деятельности (марк­сизм), к индвидуальному или коллек­тивному бессознательному (психоана­ лиз), к знаковым системам и струк­турным связям как каркасу культуры (структурализм), к коммуникативной практике, «следам» и т. п. (постструк­ турализм, постмодернизм), к интер­претации (герменевтика), к логическо­му и лингвистическому анализу (ана­ литическая философия). В то же время Ф. имеет определенные точки сопри­косновения практически со всеми тече­ниями совр. зап. мысли и нек-рыми школами древней и совр. вост. фи­лософии. Существенная близость обна­руживается там, где на первом плане оказывается проблема значения, смыс­ла, интерпретации, там, где анализ подразумевает несводимость значения к тому, что не явл. значением или смыс-лообразующим актом. В феноменоло­гическом учении о сознании выявляют­ся предельные возможности многооб­разных способов смыслообразования: от простейшей фиксации пространствен­но-временного положения объекта до усмотрения идеальных предметов, от первичной рефлексии на восприятие до размышления о смысловых основах культуры.

Если вы заметили в тексте ошибку, выделите её и нажмите Ctrl+Enter.

© 2001-2016 Московский физико-технический институт
(государственный университет)

Техподдержка сайта

МФТИ в социальных сетях

soc-vk soc-fb soc-tw soc-li soc-li
Яндекс.Метрика