Одним из главных принципов уникальной «системы Физтеха», заложенной в основу образования в МФТИ, является тщательный отбор одаренных и склонных к творческой работе представителей молодежи. Абитуриентами Физтеха становятся самые талантливые и высокообразованные выпускники школ всей России и десятков стран мира.

Студенческая жизнь в МФТИ насыщенна и разнообразна. Студенты активно совмещают учебную деятельность с занятиями спортом, участием в культурно-массовых мероприятиях, а также их организации. Администрация института всячески поддерживает инициативу и заботится о благополучии студентов. Так, ведется непрерывная работа по расширению студенческого городка и улучшению быта студентов.

Адрес e-mail:

Ницше

[СЗФ]

Ницше — тот мыслитель, в чьем творчестве и личной судьбе наиболее отчетливо запечатлен драматизм «переходной эпо­хи» рубежа XIX—XX вв. С одной сто­роны, Н.— прямой идейный наследник зап. филос. классики, профессионально и творчески осмысливший как истоки зап. культуры (античность), так и др. важнейшие ее этапы (христианство, Возрождение, Новое время). С др. стороны, Н.— первый декадент, поэт-безумец, поэт-пророк, силой своего та­ланта всколыхнувший долго дремав­шие иррациональные пласты европ. культуры. Столкновение этих двух тен­денций во мн. и обусловило многоплано­вость и противоречивость как самого творчества Н., так и его последующего влияния. Взгляды Н. претерпели эволю­цию от романтической эстетизации опы­та культуры через «переоценку всех ценностей» и критику «европейского нигилизма» к всеобъемлющей концеп­ции волюнтаризма и перспективизма. Обращаясь к генезису человеческого об-ва и культуры, Н. выделяет интел­лект и фантазию как гл. свойства фи­зически слабого «зоологического вида» (т. е. человека), развивая к-рые он может успешно справляться с практи­ческими задачами, связанными в пер­вую очередь с выживанием. Создание «средств культуры» (языка и логики) приводит, по Н., к принципиальному искажению действительности, основан­ному на допущении тождественных случаев. По мере развития «средств культуры» происходит полная подмена «жизни» как она есть сама по себе «сущим», т. е. всем устойчивым и регу­лярно повторяющимся. Этой кропотли­вой работой подмены, утверждает Н., гл. обр. и занимается наука. Вместе с тем существует и др. важный компонент человеческой культуры — иск-во. Являясь «добровольным стремлением к ил- люзии», оно заключает в себе конструк­тивное начало культуры, поскольку го- раздо ближе стоит к «жизни». На ранних этапах человеческой цивилиза­ции иск-во играло первостепенную по сравнению с наукой роль в жизни об-ва. В дальнейшем же (и неправо­мерно, как считает Н.) соотношение изменилось в пользу науки. Исходя из такого понимания генезиса культуры, Н. строит свою культурологию. Так, христианство он понимает очень широ­ко: как стиль мышления и жизни. Его историю он начинает гораздо раньше, чем оно в действительности сложилось,— с Сократа. У Платона Н. находит уже достаточно развитую тео­рию «клеветы на мир», претендующую на упразднение из жизни всякой не­разумности, непосредственности. Под­линная же культура, образец к-рой Н. находит в досократовской Греции, свя­зана, по его мнению, с признанием равноправия двух начал: дионисийского (титанизм, свободная игра жизненных сил) и аполлоновского (размеренность, оформленность). Однако  европ. культура, считает Н., пошла в своем развитии по пути подавления  дионисийского начала «разумом», «истиной», «Богом» — словом, гипертрофированным аполлинизмом. Вполне согла­суясь с интенциями христианства как религии, наука, считает Н., стремится превратить мир в сплошную и обозримую упорядоченность. Обыденная жизнь строго регламентируется, в ней остается все меньше места для герой­ства и самостояния, все более торжествует посредственность. Спиритуа­листическая философия, христианская религия и аскетическая мораль от­рывают, по Н., человека от истоков самого существования — от «жизни», заставляя его «зарывать голову в пе­сок небесных дел». Однако их время, констатирует Н., прошло; нужны новые идеи. Об этом свидетельствует такое широко распространившееся во второй половине XIX в. явление, как «ев­ропейский нигилизм». Его Н. называ­ет «до конца продуманной логикой наших великих ценностей и идеалов» Гл. среди них он считает понятия цели, единства и истины, выступающие, в  свою очередь, существенными характе­ристиками «бытия». Вместе с тем Н. указывает на тотальность и абсолют­ную неизбежность нигилизма, ибо он есть оборотная сторона долгой и всег­да происходившей борьбы европ. чело­века за освобождение от власти ду­ховных и социальных авторитетов. В этом   смысле   он   добровольно   принимает нигилизм как свою личную судь­бу   и   стремится   преодолеть   его   как «философ   будущего».   На   место   еди­ного, истинного «бытия» сущности ве­щей,   к  к-рому  ранее  предписывалось устремлять   силы   разумения,   чаяния  и   надежды,   Н.   ставит   «жизнь»   как вечное движение, становление* постоянное течение, лишенное атрибутов «бы­тия». У становления, по Н.,  нет цели, единства,   его   нельзя   оценивать   как  истинное или ложное, доброе или злое. . Этот «решительный гераклитизм» вхо- дит в  плоть  и  кровь его «философии  жизни».   Все   процессы   как   физичес­кой, так и духовной жизни Н. стремит­ся представить как разл. модификации действия   воли   к   власти,   могуществу (der    Wille    zur    Macht).        «Вещь», «субъект»,   «единство   Я» — суть   про­дукты    творчества,   деятельности    мы­слящего индивида, нек-рые эвристичес­кие упрощения для обозначения силы. Все    они    не    могут    рассматриваться  как   единства   в   себе,   а   представляют собой динамические кол-ва власти,  центры  силы,  полагающей   перспективы.   С   т.   зр.   нового   принципа,   счи­тает   Н.,   на   место   теории   познания следует поставить «перспективное уче­ние об аффектах». Именно под влия­нием   влечений   и   потребностей   чело­век  истолковывает  мир  определенным образом,  ибо всякое  влечение,  по  Н., есть    «известный    род    властолюбия», стремящегося  навязать свою  перспек­тиву   как   норму   всем   др.   влечениям. Несправедливость,    притеснение,    экс­плуатация   не   явл.   прерогативой   той или   иной   социальной   формы   жизни. Это глубинная характеристика «жизни» как  таковой.   Апелляция   к   разуму   и правде   (истине) — лишь  заменяющий прямое  физическое   принуждение   спо­соб   одной   воли   влиять   на   др.   волю (в т.  ч.  и  коллективную).  Рациональ­ная    аргументация   и    вообще   любые рассуждения,    согласно    Н.,    значимы лишь постольку, поскольку они обозна­чают перспективу  нек-рой  воли,  стре-мящейся   к   расширению   своего   могу­щества.    В    любой    филос.    полемике дело   идет   не   о   поиске   истины,   а   о ; жизнеутверждении,  подчинении  чужой  воли  своей.  Это  же,  по  Н.,   касается ценностных суждений, суждений об объективном мире. Все это суть «ин­терпретации», за к-рыми стоит стрем­ление сохранять определенные формы жизни. Н. связывает критику мета­физики с критикой языка. Он убеж­ден, что мышление неотделимо от язы­ка, но язык с необходимостью иска­жает реальность. С помощью слов-метафор люди изначально упорядочи­вают хаос являемых в сыром опыте впечатлений. Случайные метафоры по­степенно «твердеют», т. к. забывает­ся источник их появления, и от час­того употребления превращаются в «по­нятия». Деиндивидуализация и уни­версальная применимость понятий — залог существования об-ва, члены к-рого должны иметь возможность «до­говориться». В свою очередь жизнь в об-ве явл. условием выживания чело­века. Рассматривая реальность как не­упорядоченный поток становления, Н. подчеркивает несоизмеримость созда­ваемого категориальной схемой языка образа мира с подлинным положени­ем дел, неспособность языка, а следо­вательно, и мышления представить к.-л. знание независимо от самого языка и мышления. Убеждение Н. в фальсифицирующей природе языка и разумного мышления лежит в основе утверждения им приоритета действия и воли над всеми др. свойствами и кач-вами. Глубокая внутр. противоре­чивость ницшеанского витализма про­является в вопросе о соотношении истинности той или иной доктрины, идеи, понятия и т. п. и их ис­торического генезиса. Хотя «всеоб­щие и необходимые истины», позна­вательные категории, грамматические формы, этические постулаты и т. п. и не обладают, согласно Н., абсолют­ной ценностью, являясь просто удачны­ми находками в борьбе за жизнь и власть, все же эти «предрассудки» разума не могут считаться целиком произвольными, ибо они связаны с оп­ределенными органическими ресурсами человека как вида, с постоянством черт его природы. Они оправданы, своей «полезностью» в рамках общего жизненного процесса, принадлежат «родовому  субъекту»,   цели   и   интере сы к-рого в целом скрыты от каждого отдельно взятого индивида. Для по-:леднего «предрассудки» разума и со­ответствующие им формы жизни ока­зываются априорными и принудитель­ными, и потому он не может не :ледовать им. Таков филос. смысл ницшеанской идеи «вечного возвраще­ния», указывающей на неизбежность воспроизводства одних и тех же форм жизни и опыта. Этой фаталистичес­кой идее в мировоззрении Н. проти-зостоит идея сверхчеловека, указываю­щая в первую очередь на необходи­мость преодоления (в т. ч. и через особую систему воспитания) мн. по­стоянных черт человеческой природы, чапр. особенностей чувственности, на «утончение» восприятия для создания -ювых, более совершенных форм жиз­ни. Н. не создал филос. школы как гаковой,. поэтому термином «ницшеан-;тво» часто обозначают совершенно разл. явления. Во-первых, речь идет о рецепции тех или иных идей Н., к-рая может быть как более или ме­нее систематичной (напр., представи­телями «рус. религиозного ренессан­са» конца XIX — начала XX вв., Хайдеггером, Ясперсом, «новыми фи­лософами» и др.), так и фрагмен­тарной (напр., Левитом, Финком, Боль- новым, Делезом, Деррида и др.). Во-вторых, в наст. вр. сложилась меж­дународная школа ницшеведения, имеющая свои издания (прежде всего ежегодник «Метгзспе-ЗгысПел») и изда­тельские центры, организации и сеть регулярных конференций. Данная дея­тельность, хотя и служит популяри­зации идей Н., носит гл. обр. науч­ный хар-р. В-третьих, под «ницшеан­ством» иногда понимают разработку в рамках иного, чем у Н., филос. контекста тех или иных тем и мо­тивов, к-рые вошли в совр. зап. культуру либо непосредственно через творчество Н., либо содержатся в его текстах, и приоритет устанавливается задним числом. Данный признак не специфичен, и по нему к «ницшеан­ству» следует отнести практически все  направления совр. зап. философии. Приведенные значения термина «ниц-леанство» указывают на широту влияния наследия Н. на совр. зап. культу ру. Противоречивость этого влияния ярче всего отражает четвертое значение, закрепившееся за «ницшеанством». Оно имеет значительную политическую нагрузку, основанную гл. обр. на абер­рации реального образа Н. В данном значении, наиболее последовательно применявшемся национал-социалист­ской идеологией, под «ницшеанством» понимается ничем не сдерживаемый активизм, торжество иррациональной витальности, циничное пренебрежение к духовным ценностям, аморализм, по­литический экстремизм.

Лаврова А. А.

Если вы заметили в тексте ошибку, выделите её и нажмите Ctrl+Enter.

© 2001-2016 Московский физико-технический институт
(государственный университет)

Техподдержка сайта

МФТИ в социальных сетях

soc-vk soc-fb soc-tw soc-li soc-li
Яндекс.Метрика