Одним из главных принципов уникальной «системы Физтеха», заложенной в основу образования в МФТИ, является тщательный отбор одаренных и склонных к творческой работе представителей молодежи. Абитуриентами Физтеха становятся самые талантливые и высокообразованные выпускники школ всей России и десятков стран мира.

Студенческая жизнь в МФТИ насыщенна и разнообразна. Студенты активно совмещают учебную деятельность с занятиями спортом, участием в культурно-массовых мероприятиях, а также их организации. Администрация института всячески поддерживает инициативу и заботится о благополучии студентов. Так, ведется непрерывная работа по расширению студенческого городка и улучшению быта студентов.

Адрес e-mail:

Кобзев А.И. Религия и мифология в Китае

Религия и мифология в Китае - это многосоставный комплекс идей, образов, верований, обрядов и ритуалов, развитый и рационализированный в «трёх учениях» (сань цзяо) –  конфуцианстве, даосизме, буддизме, преобразованный в синкретизме народных культов и сект, художественно переосмысленный в традиционных формах искусства и литературы. Это отражено в первоначальной семантике терминов, вошедших в совр. понятия цзун-цзяо («религия»), шэнь-хуа («мифология»), чуань-шо («легенды, предания, мифы»): цзун – «жертвоприношение предкам», цзяо – «(веро)учение»; шэнь – «дух, божество, святость», хуа – «речь»; чуань/чжуань – «предание, апокриф», шо – «толкование».
 
О древнейшем состоянии религиозно-мифологич. представлений в Китае до появления в сер. 2 тыс. до н.э. самой ранней эпиграфики – надписей на гадательных костях (цзя гу вэнь) пока можно судить только по добытым археологами за последнее столетие культовым, ритуальным и бытовым предметам в сопоставлении с более поздней устной и письм. традицией. Подобную реконструкцию в 1920-е гг. начал первооткрыватель неолитической культуры Яншао (5–3 тыс. до н.э.) Ю.Г. Андерсон, а в России осуществил В.В. Евсюков, продемонстрировавший на материалах расписной керамики Яншао истоки космогонич. мифа об отделении неба от земли, образа мирового древа и деления пространства по четырём странам света, двоичного строения души (хунь, по), лунарного мифа и лунного календаря. Благодаря археологич. открытиям в КНР во 2-й пол. 20 в. установлен факт окрашивания в палеолите (ок. 20 тыс. до н.э.) трупов в красный цвет, символизирующий веру в возрождение и воскрешение, развившуюся затем в алхимич. культ киновари (дань) как «философского камня», дарующего долголетие и бессмертие, а также уточнены даты кит. неолита (11 тыс. до н.э.) и выявлены исходные формы религиозно-мифологических представлений (политеизм, полидемонизм), связанных с погребальной обрядностью, культом мертвых и плодородия, тотемизмом и анимизмом, сакрализацией животных («четыре божественных духовных [существа]»: единорог, феникс, черепаха, дракон (см. Лун)) и природных объектов (зап. рай – гора Куньлунь, вост. – остров Пэнлай), обожествлением солнца, неба и земли. Согласно Вэнь И-до (1899–1946), синтетический тотем периода формирования китайской культуры – дракон (лун) стал её гл. зооморфным символом вплоть до конца империи в нач. 20 в. Эту гипотезу подтвердили обнаруженные в кон. 20 в. изображения дракона из нефрита (мужское начало), раковин (женское начало) и на керамике 6–4-тысячелетней давности, выявившие в нём черты самого древнего и распространенного домашнего животного – свиньи. Тогда же этот универсальный образ приобрёл и свою космич. ипостась: в 1988 в пров. Хэнань было найдено захоронение 4 тыс. до н.э. с изображением небесных символов вокруг скелета – вост. Дракона, зап. Тигрицы и центрального созвездия Ковша (Доу, Большая Медведица; см. Бэй-доу).
 
Религиозно-мифологич. верования эпохи Шан-Инь, отражённые в мантической эпиграфике, сконцентрированы вокруг обожествления усопших правителей-первопредков (ди) во главе с ураническим Шан-ди, наделённым антропо-зооморфными чертами и идентифицируемым как с центр. образом архаического ритуального искусства – маской тао-те («пожирающее чудище»), так и с изображением вождя в головном уборе из перьев на нефритовых изделиях неолитич. культуры Лянчжу (4–3 тыс. до н.э.). Отсюда вырос наиболее характерный для кит. цивилизации культ предков, освященный конфуцианством и связанный со сложной дифференциацией относительно автономных духов и душ (ци, цзин, шэнь, гуй, хунь, по, лин; см. Душа, дух и духи).
 
В эпоху Чжоу верховной божеств. силой было признано безличное и пантеистичное Небо (тянь  [1]), давшее начало всему сущему, создавшее людей с населяемым ими пространством – Поднебесную (тянь ся) и их нравств. ценностями, направляющее ход истории посредством добродетельных государей – «сыновей Неба» (тянь цзы), за чьими действиями оно наблюдает глазами народа. Если власть становится аморальной, Небо восстанавливает вселенский порядок, сменяя правителя, согласно «небесному предопределению» (тянь мин). Поклонение Небу в дальнейшем стало главным гос. культом, осуществлявшимся прежде всего в виде императорского жертвоприношения на круглом, подобном Небу (в отличие от квадратной Земли), алтаре, расположенном в спец. ритуальном месте – на юге столицы (совр. Храм Неба – Тянь тань в Пекине).Производно сформировался и культ императора, при Цинь-ши хуан-ди наделенного титулом «божественный правитель-первопредок» (хуан-ди).
 
С созданием полноценных письм. памятников в сер. 1 тыс. до н.э. религиозно-мифологич. воззрения нашли отражение в конфуцианизированных канонах «Шу цзин», «Ши цзин», «И цзин», классич. даосских трактатах «Чжуан-цзы», «Ле-цзы», философско-энциклопедич. сводах «Люй-ши чунь цю», «Хуайнань-цзы», «Лунь хэн» Ван Чуна, стихах Цюй Юаня и поэтич. антологии «Чу цы», особенно в мифологич. энциклопедии «Шань хай цзин» («Канон гор и морей»). Для всех этих текстов характерны противоречивые трансформации (даже в рамках одного и того же произведения) религиозно-мифологич. образов в лит.-художественные, поэтич., историч. (эвгемеризация) и философские. Напр., Хунь-дунь/тунь выступает и как первозданный (водный) хаос, напоминающий взболтанное куриное яйцо, и как лишённое семи отверстий человеч. головы божество центра, и как собакообразное с медвежьими лапами животное или четырёхкрылый красный мешок с шестью ногами без лица и глаз, и как мятежный и злой царевич мифич. древности. П.М. Гране связал его с легендой о направленной в «небо» стрельбе государя У-и (12 в. до н.э.) в кожаный мешок с кровью, а В. Эберхард, Д. Бодде, Э.М. Яншина – со столь же изменчивым образом Пань-гу/ху  (Свернувшаяся [в кольцо] древность/ Тыква под плошкой), с одной стороны, в антропоморфном виде представляющим единственный китайский миф о творении мира (из его тела, а людей – из паразитов на нём), с другой – выступающим чудищем с «головой дракона и телом змеи» или круглым червем, превратившимся в пятицветного пса, и действующим в мифические времена в качестве варвара, ставшего культурным героем, изобретателем плуга и ткацкого станка. Наиб. аутентичные источники излагают древнекитайские религиозно-мифологические представления крайне фрагментарно, без какого-либо подобия целостному эпосу или связному вероучению. Более того, масштабность и историческая глубина мифов обратно пропорциональны времени их записи, что Б. Карлгрен возвёл к фундаментальному различию между «свободными» (достоверными) текстами эпохи Чжоу и «систематизирующими» (идеологически деформированными) текстами конца Чжоу и эпохи Хань. Но более архаич. мифы могли записываться и позже, а противоречия в их образах могут объясняться происхождением из разных регионов и позднейшей унификацией конфуцианцами и даосами.
 
В послеханьские времена с добавлением буддийского компонента этот конгломерат стал ещё и объектом связанной с нар. верованиями беллетризации, начало чему положил Гань Бао в «Соу шэнь цзи» («Записки о поисках духов»), за которым последовали «Сюй Соу шэнь цзи» («Продолжение Записок о поисках духов»), приписываемое Тао Юань-мину, и др. вплоть до «Фэн шэнь янь-и» («Повествование о возведении в духи») Сюй Чжун-линя (16 в.), «Ляо Чжай чжи и» («Странные истории из Кабинета Неудачника», рус. пер., 2000) Пу Сун-лина, «Синь Ци Се» («Новые [записи] Ци Се», рус. пер., 1977) Юань Мэя и «Юэ-вэй цао-тан би-цзи» («Заметки из хижины “Великое в малом”», рус. пер., 1974) Цзи Юня (1724–1805). Первую в мире книгу о древнекитайских мифах создал в России С.М. Георгиевский. В Китае их начали изучать знаменитые писатели Лу Синь и Мао Дунь и видный историк Гу Цзе-ган (1893–1980), а Юань Кэ провёл итоговую систематизацию в популярном изложении (рус. пер. 1965, 1987) и спец. словаре (1985). На Западе подобный словарь выпустил Э.Т. Вернер (1932), а в России вышел обобщающий мировые достижения том «Мифология. Религия» энциклопедии «Духовная культура Китая» (т. 2, 2007). Изобразительные аспекты древнекитайской мифологии отражены в работах А. Доре, К. Финстербуш , Б.Л. Рифтина и А.П. Терентьева-Катанского.
 
Литература:
Бодде Д. Мифы древнего Китая // Мифологии древнего мира. М., 1977; Рифтин Б.Л. От мифа к роману. М., 1979; Яншина Э.М. Формирование и развитие древнекитайской мифологии. М., 1984; Юань Кэ. Мифы древнего Китая. М., 1987; Евсюков В.В. Мифология китайского неолита. Новосиб., 1988; Гань Бао. Записки о поисках духов (Соу шэнь цзи) / Пер. Л.Н.Меньшикова. СПб., 1994; Баранов И.Г. Верования, обычаи китайцев. М., 1999; Де Грот Я.Я.М. Демонология древнего Китая. СПб., 2000; он же. Война с демонами и обряды экзорцизма в древнем Китае. СПб., 2001; Васильев Л.С. Культы, религии, традиции в Китае. М., 2001; Всё о Китае / Сост. Г.И.Царева. Т. I, II. М., 2003; Каталог гор и морей (Шань хай цзин) / Пер. Э.М. Яншиной. М., 2004; Терентьев-Катанский А.П. Иллюстрации к китайскому бестиарию. СПб., 2004; Масперо А. Религии Китая. СПб., 2004; Биррел А. Китайские мифы. М., 2005; Вернер Э. Мифы и легенды Китая. М., 2007.
 
Ст. опубл. под названием «Китайские религия и мифология древние»: Большая российская энциклопедия. Т. 14. М., с. 172-173.

Если вы заметили в тексте ошибку, выделите её и нажмите Ctrl+Enter.

© 2001-2016 Московский физико-технический институт
(государственный университет)

Техподдержка сайта

МФТИ в социальных сетях

soc-vk soc-fb soc-tw soc-li soc-li
Яндекс.Метрика