Одним из главных принципов уникальной «системы Физтеха», заложенной в основу образования в МФТИ, является тщательный отбор одаренных и склонных к творческой работе представителей молодежи. Абитуриентами Физтеха становятся самые талантливые и высокообразованные выпускники школ всей России и десятков стран мира.

Студенческая жизнь в МФТИ насыщенна и разнообразна. Студенты активно совмещают учебную деятельность с занятиями спортом, участием в культурно-массовых мероприятиях, а также их организации. Администрация института всячески поддерживает инициативу и заботится о благополучии студентов. Так, ведется непрерывная работа по расширению студенческого городка и улучшению быта студентов.

Адрес e-mail:

Цивилизации «пограничного» типа в мировой истории

Шемякин Яков Георгиевич, доктор исторических наук

Курс по выбору «Цивилизации «пограничного» типа в мировой истории» призван дополнить и расширить знания студентов о цивилизационном устройстве мира. Рассмотрение данного устройства ограничивается, как правило, изучением дихотомии «Запад – Восток». Между тем в мировой истории присутствуют, более того, играют в ней немалую роль социокультурные общности особого типа, сказывающиеся в зонах интенсивного взаимодействия главных потоков мирового цивилизационного процесса. В ходе и в результате подобного взаимодействия возникают особые человеческие миры, противоречиво сочетающие в себе западные и восточные черты и вместе с тем несводимые к простой сумме этих черт, являющие собой совершенно специфическое цивилизационное качество. Осмысление всемирной истории в таком ракурсе особенно важно, учитывая, что Россия представляет собой именно такой мир, «Восток – Запад» (Н.А. Бердяев).

В спецкурсе наиболее подробно рассматривается та линия эволюции мирового цивилизационного «пограничья», которую непосредственно продолжает российская цивилизация. Составляющими этой цепи преемственности являются эллинистический мир, Византия и Россия. Однако для сколько-нибудь полного понимания российской «пограничности» этого недостаточно. Необходимо ввести ее в контекст сравнения с единственной «пограничной» цивилизацией мировой истории, сопоставимой с Россией – Евразией по своему масштабу: Латинской Америкой. И та, и другая являют собой цивилизационные системы планетарного уровня. Один и тот же масштаб обусловливает и особое цивилизационное качество, общее для этих, столь далеких, казалось бы, географически и исторически человеческих миров. В силу названных обстоятельств в спецкурсе отдельные темы посвящены латиноамериканской цивилизации (включая ее иберийские истоки), а также сравнительно-историческому рассмотрению России и Латинской Америки.

СОДЕРЖАНИЕ КУРСА

Введение

Определение исходных понятий: «граница» – «рубеж» – «переход». М.М. Бахтин и Ю.М. Лотман о ключевой роли категории «граница» в культуре. Разработка данной тематики в работах современных исследователей (А.С. Ахиезер, Э.В. Сайко, В.Б. Земсков). Социокультурное содержание понятия «пограничный». «Пограничная» ситуация и «пограничная» цивилизация: критерии различия.

Тема: «Пограничные» цивилизации как предмет исследования. История вопроса и проблемы теории

Цивилизации «пограничного» типа как особый способ самореализации человека в истории: граница, перестающая играть роль перехода от одного типа бытия к другому, сама ставшая бытием, воплощавшаяся в специфической разновидности социокультурной системности.

Отличительные черты цивилизационной «пограничности»: главная из них, обусловливающая наличие остальных, – особое соотношение начал (принципов) единства и многообразия. Все цивилизации в той или иной мере неоднородны, состоят из самых разных элементов (культурных, этнических и т.п.) и вместе с тем любая из них являет собой целостность, единую при всем многообразии ее составляющих. Но соотношение единства и многообразия, гомогенности и гетерогенности коренным образом отличается в великих цивилизациях Востока и Запада, которые я условно обозначаю как «классические», и в цивилизационных общностях «пограничного» типа. Облик первых определяет начало целостности, Единое. Сюда относятся такие, возникшие на базе мировых религий социокультурные макрообщности («субэкумены» по определению Г.С. Померанца), как западнохристианская, южноазиатская индо-буддийская, восточноазиатская конфуцианско-буддийская, исламская. Субэкумены имеют цельное основание – относительно монолитный религиозно-ценностный «фундамент». Подобная цельность духовной основы не означает единообразия: она может быть представлена различными религиозными и мировоззренческими традициями. Однако в рамках каждой из субэкумен принадлежащие к ней многообразные традиции едины в подходе к решению ключевых проблем человеческого существования.

Специфику «пограничных» цивилизаций, в отличие от «классических», определяет доминанта многообразия, которое преобладает над единством. Последнее, впрочем, тоже вполне реально. Тем не менее цельная относительно монолитная духовная основа в этом случае отсутствует, религиозно-цивилизационный фундамент состоит из нескольких качественно различных частей, связь между которыми крайне слаба либо вообще отсутствует. Вследствие этого вся цивилизационная конструкция крайне неустойчива. К числу цивилизаций «пограничного» типа исторически относились эллинистическая и византийская. Из реально существующих по сей день к такого рода цивилизационным общностям относятся ибероевропейская[1], балканская, российско-евразийская и латиноамериканская.

Следует подчеркнуть: построить подобную классификацию цивилизаций возможно лишь в случае вполне определенного понимания проблемы соотношения единства и многообразия в истории. Подобное понимание исключает тот подход к данному вопросу, суть которого наиболее ясно сформулировал Николай Кузанский. Согласно его формуле, «Единому ничто не противоположно», ибо «Единое есть все». Подобный подход ведет к растворению многообразия в единстве, к такому пониманию, согласно которому разнообразие как особая характеристика бытия вообще реально не существует. Наше понимание существенно отличается  и от традиции (восходящей к Платону и его последователям) рассматривать любые различия, любое многообразие лишь как совокупность внешних проявлений принципа единства, своего рода набор пестрых масок, скрывающих лик подлинного бытия (понимаемого как синоним Единого). Хотя при таком взгляде на вещи разнообразие, казалось бы рассматривается как некая реальность (вторичная по своему характеру), фактически за началом многообразия отрицается собственная онтологическая динамика, с чем я не могу согласиться.

Автор этих строк исходит из убеждения, согласно которому как единство, так и многообразие суть самостоятельные, качественно отличные друг от друга начала человеческого существования. Каждое из них обладает собственной бытийственной динамикой и находится в сложном противоречивом соотношении с другим началом (принципом).

Преобладание многообразия над единством непосредственно обусловлено тем, что реальность «пограничных» цивилизаций – это реальность постоянного и крайне противоречивого взаимодействия качественно различных традиций и разделенных герменевтическими барьерами разностадиальных пластов исторического бытия народа. В этом случае не какая-то одна «Большая Идея» (которая может быть представлена во множестве вариантов), пронизывающая собой все, цементирующая многообразие составляющих цивилизацию элементов (этнических, культурных, языковых), а само взаимодействие разнородных начал выступает в качестве архетипа, лежащего в основе социокультурной системы. Архетип такого рода предстает в данном случае не как результат взаимодействия, ставший его инвариантным фактором, «отлитый» в определенные устойчивые символические формы, а как процесс взаимодействия.

Одна из определяющих черт всего цивилизационного «пограничья» – сочетание и причудливое переплетение основных типов межцивилизационного взаимодействия – противостояния, симбиоза и синтеза. Следует особо подчеркнуть, что подобного рода сочетание выступает как внутренний фактор функционирования цивилизационной системы. В этом ракурсе действительность цивилизационного «пограничья» являет собой сложнейший узел переплетения все трех упомянутых разновидностей контакта. Всемирно-историческое значение «пограничных» цивилизаций – в том, что они реализуют опыт внутреннего (в рамках) одной и той же социокульутрной системы  диалога основных цивилизационных начал, наличествующих в мире и взаимодействующих как внешние по отношению друг к другу силы.

***

«Пограничные» феномены – предмет особой сложности для любого теоретического дискурса. История попыток осознать их – тому свидетельство. Ключевая роль в этой истории мыслителей тех стран, которые относились к цивилизационному «пограничью». У истоков процесса самопознания «пограничных» цивилизаций: П.Я. Чаадаев и С. Боливар. Дальнейшее развитие идеи о «пограничном» характере российской цивилизации в XX в. Возникновение в 20–30-е гг. прошлого столетия двух основных направлений в трактовке цивилизационного статуса России: евразийства (Н.С. Трубецкой, Г.В. Вернадский, П.Н. Савицкий и др.) и той линии, наиболее видным представителем которой был Н.А. Бердяев. Помимо Бердяева, к ней можно отнести Г.П. Федотова и Н.О. Лосского. Общая для обеих направлений, несмотря на принципиальные разногласия по ключевым мировоззренческим вопросам, трактовка цивилизационного статуса России как особого мира, «Востока-Запада», противоречиво сочетающего в себе восточные и западные начала и несводимого ни к одному из них.

70–90-е гг. XX века: новый этап в исследовании особенностей «пограничных» цивилизаций. С.С. Аверинцев о Византии как «пограничном» явлении. Ренессанс евразийства (Л.Н. Гумилев и др.) и дальнейшее развитие бердяевской линии (А.С. Ахиезер, И.Г. Яковенко, А.А. Пелиненко, И.В. Кондаков). Особое значение работ Ю.М. Лотмана. Достижения и недостатки отечественных цивилизационных исследований последнего десятилетия XX – начала XXI вв.

Первые попытки сравнительного анализа различных «пограничных» общностей. Концепция «стыковых» («перекресточных») культур Г.С. Померанца. Выдвижение С. Хатунцевым В. Цимбурским концепции «лимитрофа». Дальнейшее ее развитие в работах И.Г. Яковенко. Проведенное данным автором выделение «агрегированных» объектов как особого вида социокультурных целостностей и их описание – одна из наиболее подробных характеристик специфики цивилизационного «пограничья».

Формирование в середине 90-х годов еще одного направления в исследовании феномена «пограничных» цивилизаций, в основу которого было положено сопоставление России и Испании как «пограничных» культур. Оно представлено главным образом питерскими филологами (В.Е. Багно, А.Г. Погоняйло, О.И. Варьяш, И.И. Варьяш и др.).

Установление определенных параллелей между российской и пиренейской цивилизациями стало первым шагом на пути осмысления опыта «пограничных» общностей как особого цивилизационного типа в зарубежной литературе. М. де Унамуно об «особом способе видеть жизнь», общем в его интерпретации для России и Испании.

В. Шубарт: первая в западной литературе развернутая концепция, обосновывшая общность цивилизационного статуса России и Испании (30-е гг. XX в.).

Теория «маргинальных» культур мексиканского мыслителя Л. Сеа – одна из наиболее значимых попыток теоретического осмысления цивилизационной «пограничности» в 50–80-е гг. XX в.

К числу подобных попыток следует отнести также проведенное Дж. Биллингтоном в его фундаментальном, ставшем классическим труде («Икона и топор. Интерпретация истории русской культуры») сопоставление России и Испании.

Отражение проблематики цивилизационного «пограничья» в научной литературе, посвященной так называемым «ментальным картам» (80–90-е гг. XX в.). Книга Ларри Вульфа «Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения» – наиболее яркое явление в этом ряду.

Активное развитие цивилизационных исследований в отечественной латиноамериканистике начиная со второй половины 80-х гг. XX в. Попытки осмыслить специфику Латинской Америки как цивилизации «пограничного» типа в сопоставлении с иными цивилизациями планеты – главное направление этих исследований (работы С.И. Семенова, Б.И. Коваля, В.Б. Земскова, Я.Г. Шемякина, А.Ф. Кофмана, Ю.Н. Гирина).

Тема. Исторические предпосылки формирования цивилизационного «пограничья»

Подтема 1. Бифуркация «Запад–Восток»

Первой предпосылкой возникновения «пограничности» как особого социокультурного качества стало разделение доселе единого в своих главных характеристиках цивилизационного процесса на два принципиально отличающихся друг от друга потока, условно обозначаемых терминами «Восток» и «Запад». Исторически первым сложился феномен «Востока». Собственно, следует говорить об отпочковании «Запада», представленного античной Грецией (а впоследствии и Римом) от единого во всем многообразии его конкретно-исторических проявлений древневосточного цивилизационного целого. Главная предпосылка подобного глубинного социокультурного сдвига – выдвижение Элладой новых, качественно отличных от древневосточных, подходов к решению ключевых проблем-противоречий человеческого существования (между мирской и сакральной сферами, человеком и природой, индивидом и социумом, традиционной и инновационной сторонами культуры).

Подтема 2. Разделение Востока

Второй важнейший предпосылкой возникновения феномена «пограничности» как особого цивилизационного качества стала дифференциация в рамках самого Востока, расщепление первоначально единого цивилизационного паттерна в результате появления на Ближнем Востоке качественно нового явления – древнееврейской культурно-исторической общности. Последняя также выдвинула принципиально иные, по сравнению с господствовавшими на всем остальном Древнем Востоке, подходы к решению перечисленных ключевых проблем-противоречий человеческого существования. Причем на ряду основополагающих параметров «новый» иудейский Восток оказался ближе молодой цивилизации Запада, чем остальным восточным обществам. Прежде всего это касается усиленной акцентировки роли человеческой личности. Эта тенденция совершенно по разному проявила себя в Элладе и в Палестине, но сама тенденция по сути своей едина. Данная общность – в основе остальных черт сходства.

Несмотря на наличие последних, Эллада и древний Израиль коренным образом отличались друг от друга. В первую очередь – совершенно различной, во многом – противоположной трактовкой проблемы соотношения мирского и сакрального, а также конкретно-исторической формой самовыражения культуры, ее общей стилистикой. Возникновение в 1-ом тысячелетии до н.э. в Восточном Средиземноморье двух совершенно различных духовных центров, как бы воплощавших противоречивые полюса духовной жизни «осевого времени» (по К. Ясперсу) – разум, «рацио», и веру: античного рационализма и религии древнепалестинских пророков.

Тема. Эллинизм: первая в истории цивилизация «пограничного» типа

Подтема 1. Результат межцивилизационного взаимодействия в эпоху походов Александра Македонского и возникновения эллинистических государств: изменение участников контакта. Степень глубины подобного изменения.

Подтема 2. Социокультурный симбиоз: становой хребет эллинистического мира.

Подтема 3. Эллинистический синтез: основные проявления.

Подтема 4. От преобладания симбиоза к торжеству противостояния: динамика изменения соотношения типов межцивилизационного взаимодействия в эпоху эллинизма.

Подтема 5. Антиномичность как онтологическая характеристика эллинистической цивилизации.

Тема. Византия — историческая наследница эллинистической цивилизации

Подтема 1. Рождение Византии и 1-й этап исторической эволюции византийской цивилизации

Зарождение в рамках завершающего свой исторический цикл римско-эллинистического мегасоциума двух новых и принципиально отличных друг от друга цивилизационных альтернатив, нашедших свое воплощение в средневековом (первоначально) Западе и Византии. Различные разновидности христианства – западное и восточное – их исходная духовно-ценностная основа. Ключевые отличия католицизма и православия, обусловившие рождение на территории соответственно Западной и Восточной Римской империи двух принципиально отличающихся друг от друга цивилизаций.

Рождение Византии как особой социокультурной макрообщности в результате трансформации эллинистической цивилизационной модели в Восточном Средиземноморье. Преодоление линии на тотальную ориентализацию, свойственной позднему Риму эпохи Диоклетиана и возврат к собственно римским государственно-политическим традициям. Синтез идеологии «священной державы» и христианства – краеугольный камень государственной идеологии Византии. Формирование системы самоидентификации: Византия – новый Рим, Ромейская держава, ее поданные – ромеи.

Реальная доминанта многообразия (этнического, культурного, языкового, географического). Взаимодействие этих многообразных элементов – архетип, легший в основу цивилизационной системы Византии. Главные участники данного взаимодействия – восточное христианство и античная традиция (практически во всех сферах жизни). Основные типы взаимодействия: противостояние, симбиоз, синтез. Действительность Византии IV–VII вв. – сложнейший узел переплетения этих трех разновидностей межцивилизационного контакта. Проявление логики противостояния как со стороны утверждавшего своего духовную гегемонию христианства (разрушение христианскими фанатиками, главным образом монахами, античных статуй и храмов, других произведений искусства; утверждение необходимости полного искоренения «эллинства» как языческой скверны в проповедях и в общественной практике деятелей, подобных Иоанну Эфесскому; политика искоренения язычества при Юстиниане – пик развития данной линии в этот период), так и со стороны сторонников сохранения и возрождения античных традиций (главным образом, сенаторская аристократия, многие представители муниципальной знати; в числе наиболее видных идеологов противостояния античной и христианской традиций – Аммиан Марцеллин, Гимерий, Олимпиадор, Зосим, Евагрий; мировоззрение и деятельность Юлиана Отступника – наиболее мощное проявление данной линии. Формирование – вопреки противостоянию – симбиотических форм взаимосвязи христианского и античного начал (Прокопий Кесарийский, Агафий, Феофилакт Симокатта, Евсевий Кесарийский, Сократ Схоластик, Иоанн Малала, Ненн, Фемистий и др.). Сосуществование позднеантичных и христианских реалий во всех сферах жизни. Развитие тенденции к наполнению христианским содержанием многообразных античных форм самовыражения культуры. Данные формы продолжают играть роль «языка» (во всяком случае, главного из языков), на котором говорила византийская культура.

Возникновение в рамках симбиотического взаимодействия первых очагов развития синтеза античного и христианского начал. К числу наиболее видных фигур, воплотивших данную тенденцию, можно отнести: Оригена, Григория Неокесарийского, Афанасия Александрийского (с христианской стороны), Фемистия и Синесия (воплотивших стремление к синтезу в среде защитников античного язычества). Развертывание тенденций к формированию нового культурного качества в различных сферах (Роман Сладкопевец в поэзии, храм Святой Софии в Константинополе как образец новой формы в архитектуре и др.). Высшая точка развития антично-христианского синтеза: творчество и деятельность каппадокийцев (Василий Великий, Григорий Нисский, Григорий Назианзин), а также Иоанна Златоуста.

Интенсивное взаимодействие западных и восточных цивилизационных начал, переплетение различных форм такого взаимодействия: противостояния (первоначально главным образом по отношению к иранской традиции, впоследствии – по отношению к исламу), симбиоз, синтез. Присутствие и роль восточного начала в эллинистическом и позднеримском наследии, а также в самом христианстве).

Ключевая роль симбиотических форм взаимосвязи как фактора интеграции различных противоречивых составляющих византийского мира. Доминирование подобных форм в ключевых сферах жизнедеятельности: социально-экономической (симбиоз власти – собственности восточного типа и частной собственности, унаследованной от римской традиции); институционально-политической симбиоз автократического государства с неограниченной властью императора и мощным бюрократическим аппаратом и определенных, сохранившихся вплоть до VI в. – начала VII вв. элементов полисного устройства с соответствующими правами самоуправления, определенными, специфическими формами общественной активности, в том числе и оппозиционного свойства. Сохранение сенаторского сословия и муниципальной знати как главных социальных опор данной тенденции; активность, в том числе политическая, низших и средних слоев городского населения, имевшая особое значение, учитывая ключевую роль городов в Византии IV–VII вв. Феномен «партий цирка».

Симбиоз в сфере образования: практически полное сохранение унаследованных от эллинистического периода структуры и форм организации данной сферы и постепенного внедрения нового, христианского содержания и соответствующих ему институтов.

Общая тенденция эволюции цивилизационной системы Византии в IV–VII вв.: постепенное ослабление античной и усиление христианской составляющей. Цивилизационный кризис второй половины VII в.

Подтема 2. Византия во 2-ой половине VII XII вв.

Резкое усиление внешнего давления на Византию, поставившее под реальную угрозу само ее существование: экспансия ислама, а также начавшееся во 2-ой половине VI в. и достигшее кульминации в VII в. массовое расселение варваров на территории империи. Резкое сокращение к середине  VII в. этой территории. Резкое ослабление в подобной ситуации античной и усиление христианской составляющей Византии. Выдвижение на первый план логики противостояния «эллинским» традициям. Демонтаж доставшихся от поздней античности институциональных форм: исчезновение элементов полисного строя, ликвидация сословия куриалов в условиях деурбанизации VII–VIII вв. Глубокие сдвиги в социально-экономической сфере: массовая ликвидация крупных имений и повсеместное (вследствие расселения варваров) к концу VII в. преобладание крестьянского землевладения, организованного по деревням – общинам. Превращение этих общин в главную социальную опору византийского государства. Усиление восточных черт в облике Византии: резкое изменение соотношения между властью-собственностью и частной собственностью в пользу первой. Практическая ликвидация (при активном содействии центральной власти) к началу VII в. крупного сенаторского землевладения. Возрастание роли чиновничества. Постепенное возрождение начиная с IX в. византийского города и сущностное изменение его исторического облика: формирование системы тотального контроля государственной власти над всеми сторонами городской жизни, в том числе – над корпорациями ремесленников и торговцев. Формирование фемного (с середины VII в.) строя и превращение его в становый хребет византийской государственности. Отличия от Востока: совершенно иная степень свободы крестьянских общин, особенно в пограничных районах. Постепенное усиление давления государственной бюрократии на общину, введение круговой поруки (с IX в.). Усиление налогового гнета. IX–X вв. – формирование нового крупного землевладения, расслоение крестьянской общины и массовое к IX–X вв. сокращение крестьянского землевладения. Как следствие – ослабление фемного строя. Попытки государства остановить этот процесс, сохранить массу объединенных в общины крестьян в качестве основных налогоплательщиков и воинов. Усиление противоречия между властью–собственностью и частной собственностью (особенно в период Македонской династии, 867–1056 гг. н. э.).

Духовная жизнь Византии VII–XII вв.: столкновение и сосуществование противоречивых тенденций. С одной стороны, установление, казалось бы, безраздельного господства с середины VII в. христианского мировоззрения, подавление позднеантичных тенденций. Определенный подъем теологии. Максим Исповедник и Иоанн Дамаскин. Вместе с тем – усиление противоречивых тенденций в самой византийской церкви. Иконоборческое движение. Борьба иконоборцев и иконопочитателей в период с конца VII в. до середины IX в. Ее цивилизационное содержание: столкновение и переплетение античных и христианских, восточных и западных тенденций. Павликианство и другие ереси. Проявление в них воздействия традиции иранского происхождения. Конечная (843 г.) победа иконопочитателей и ее причины. Определенная консолидация византийского христианства на ортодоксальной православной основе. Окончательное размежевание с западным христианством: схизма 1054 г. Практически полное подчинение византийской церкви государству с IX–X вв.

Новое нарастание (несмотря на православную доминанту) интереса к античности в XI–XV вв. Подъем рационализма в эпоху Фотия. Сохранение определенных унаследованных от античности институциональных и духовно-символических форм (сфера образования, эстетика, быт, литература и др.). Преобладание стремления выразить христианское содержание в духовно-символических формах античного происхождения. Новый этап развития тенденции к творческому синтезу античной и христианской традиций: Михаил Пселл. Относительная слабость этой тенденции – сохранение симбиоза античного и христианского начал в качестве главного интегрирующего фактора, сплачивающего разнородные составляющие византийского цивилизационного космоса. Новое усиление православной составляющей в этом симбиозе к XI–XII вв. Развитие наряду с ростом рационализма (и вопреки ему) мистико-аскетического направления в византийском православии. Ослабление к концу XII в. интеграционных и творческих потенций византийской цивилизации вследствие победы тенденции к установлению тотального контроля государственно-бюрократического аппарата власти над всеми сторонами жизни общества и над всеми социальными институтами, включая церковь. Формирование предпосылок нового цивилизационного кризиса.

Подтема 3. Византия: XIII – первая половина XV в.

Возрастание начиная с XI в. в общей системе межцивилизационных взаимодействий значимости сферы взаимоотношений «Византия – Запад». Резкое усиление противоречий между ними к концу XII в. События 1204 г. и их воздействие на цивилизационный процесс: захват крестоносцами Константинополя, крушение Византийской империи и возникновение на ее обломках двух цивилизационных зон: 1) Латинской Романии, включавшей совокупность владений западно-европейских феодалов – участников Четвертого крестового похода (самым крупным из них стала Латинская империя с центром в Константинополе), а также итальянских морских республик, Венеции и Генуи; 2) тех территорий прежней Византийской империи, которые сохранили независимость и «ромейскую» цивилизационную самоидентификацию, и на базе которых возникли новые государственные образования: Никейская и Трапезундская империи и Эпирское царство. Развертывание цивилизационного процесса в обеих частях прежнего византийского мира происходило по-разному. Латинская Романия, став зоной чрезвычайно интенсивного взаимодействия западного и византийского цивилизационных начал, вместе с тем не превратилась в составную часть Запада; она продолжала принадлежать к ареалу византийской цивилизации. Подтверждением этого служит тот факт, что основная часть как народа Византии, так и духовной и политической ее элиты, не приняла новых порядков. Доминирующим типом взаимодействия западного и византийского цивилизационных начал на протяжении всего периода существования Латинской Романии продолжало оставаться жесткое противостояние культур.

Однако к противостоянию дело не сводилось. И в Латинской империи, и в других государственных образованиях, основанных западными завоевателями, возникли симбиотические формы взаимосвязи практически во всех сферах жизни: социально-экономической (симбиоз западноевропейского феодализма и византийских аграрных порядков), политической (симбиотическое сочетание политических институтов западного и византийского происхождения), церковной (высшее звено иерархии – за католическими прелатами; низшее – за православными священниками), бытовой (постепенное внедрение западных бытовых реалий, сосуществующих с местными). Наименее выражен был симбиоз в духовной сфере. Здесь практически повсюду доминировала линия противостояния, кое-где (например, в церковной жизни) скрытая под формами институционального симбиоза.

В период Латинской Романии практически совсем не прослеживаются синтетические формы взаимосвязи (т.е. органическое соединение западных и византийских реалий). Тем не менее после возникновения Латинской Романии Запад присутствует в византийском цивилизационном космосе в двух ипостасях: и в качестве внешнего (как и прежде), и в качестве внутреннего фактора эволюции византийской социокультурной общности; западный подход к миру так или иначе становится с XII–XIII вв. фактором, оказывающим постоянное воздействие на духовный мир части византийской элиты (как политической, так и духовной).

Несмотря на всю значимость процессов, происходивших в Латинской Романии, определяющее воздействие на дальнейшую судьбу византийской цивилизации оказало то развитие событий, которое имело место в сохранивших независимость частях бывшей Империи. Пожалуй, главное изменение, которое здесь имело место – тот факт, что цивилизация Византии, имевшая вплоть до начала XIII в., несмотря на все территориальные изменения, однозначно моногосударственную структуру (т.е. одно государство выступало в качестве ключевого интегрирующего фактора), стала полигосударственной (т.е. ряд государств, опирающихся на одну и ту же цивилизационную матрицу, стали играть роль социальных интеграторов). Однако ни военное поражение, ни распад государства, ни потеря столицы не привели сохранившееся византийское общество к духовному кризису: имел место не отказ от традиционных византийских догм (Византия – воплощение христианского идеала на грешной земле; ромеи – избранный народ; василевс – помазанник Божий и повелитель ойкумены; православие – единственная истинная религия), а более трезвая оценка ситуации и собственных сил и новая консолидация на базе прежних имперских идеалов. Подобная консолидация позволила наследникам прежней Византии, прежде всего Никейской империи, вернуть в 1261 г. Константинополь и отвоевать значительную часть земель, завоеванных западными рыцарями. Однако, несмотря на восстановление единой государственности в основной части пространственного ареала византийской цивилизации, полностью реставрировать моногосударственную структуру (в соответствии с основополагающей ценностной установкой ромеев) не удалась: вплоть до конца существования византийского мира продолжали существовать два государственных образования, имевших одну и ту же цивилизационную основу: империя с центром в Константинополе и Трапезундская империя.

Одним из важных последствий усиления тенденции противостояния Западу стал заметный «дрейф» Византийской цивилизационной системы к Востоку, усиление значимости «западно-восточных» симбиотических форм, приобретавших в ряде случаев (особенно в Трапезунде и отчасти в Эпире, отличавшихся значительным весом негреческих слоев населения с собственными культурными традициями) ключевое значение.

Полярные тенденции в цивилизационном процессе в поздней Византии (конец XIII – первая половина XV в.)

С одной стороны, укрепление связей с итальянской культурой, с Ренессансной Европой и – в связи с этим – реактуализация античной традиции, апология античного наследия частью интеллектуальной элиты, связанная на сей раз с прямым противостоянием религиозной нетерпимости в ее православном варианте. Возникновение и некоторое усиление во второй половине XIII – начале XIV в. «западнического» течения.

С другой стороны, развертывание прямо противоположной по своему  цивилизационному содержанию тенденции: усиление уже с первой половины XIV в. мистико-аскетического направления в восточном христианстве, представленность прежде всего исихазмом, сторонники которого отстаивали позицию непримиримого противостояния католическому Западу, торпедируя все попытки сближения христианских церквей перед лицом османской угрозы с Востока. Торжество исихазма в 1351 г. и превращение его в церковный и философско-мировоззренческий официоз. Торжество тенденции противостояния культур в отношениях с Западом и духовная капитуляция перед турецкой исламической экспансией (трактовка ее идеологами исихазма как справедливой «Божьей кары» за грехи православных) – главные предпосылки крушения Византийской цивилизации.

Тема: Российская цивилизация

Подтема 1. Исторические истоки российской цивилизации

Формирование на просторах Восточноевропейской равнины в VII–IX вв. зоны интенсивных контактов самых разнообразных традиций. Древняя Русь как особое социокультурное образование – результат развертывания подобных контактов. Главная роль в межцивилизационном взаимодействии двух компонентов: древнеславянского языческо-мифологического наследия и восточно-христианской традиции византийского происхождения и характера. Их решающая роль в процессе генезиса Киевской Руси. Возникновение различных типов межцивилизационного контакта (противостояние, симбиоз, синтез) и динамика их исторической эволюции: от господства логики противостояния славянского язычества и византийского христианства на первоначальном этапе к превращению симбиоза в преобладающий тип их взаимосвязи, в рамках которого начинается процесс синтеза. Незавершенность этого первичного синтеза; сохранение как симбиотического типа взаимосвязи элементов древнеславянского мифологического сознания и православной веры византийского корня (главным образом в народных «низах», прежде всего в крестьянстве), так и элементов противостояния языческой стихии христианской духовной традиции (главным образом, в скрытой форме).

Подтема 2. Изменения цивилизационного «лица» формирующейся российской общности в условиях монголо-татарского владычества

Катастрофический обрыв линии исторической преемственности в связи с монголо-татарским нашествием и постепенное восстановление (на новой основе) «цепи времен» в XIII–XV вв. Формирование различных типов взаимодействия русско-славянского и монголо-татарского начал и динамика их соотношения. Вряд ли можно отрицать факт не только военно-политического, но и культурного противостояния Руси и Орды в ходе их исторической «встречи». Однако и здесь длительное сосуществование русско-православной и ордынской традиций вылилось в возникновение симбиотических форм их взаимосвязи, а затем – в синтез, породивший Московскую допетровскую Русь.

Подтема 3. Московская Русь: рождение «пограничной» цивилизации планетарного масштаба

Восточная основа русско-татарского синтеза, положенного в основу Московской Руси. Незавершенность и этого вторичного синтеза, сохранение как симбиоза, так и элементов противостояния. Особая, ключевая роль данного варианта синтеза в определении окончательного исторического облика российской цивилизации. Продвижение русских на Восток, присоединение Сибири (XVII в.) и обретение формирующейся цивилизацией планетарного масштаба: трансформация Руси в Россию-Евразию. Несводимость содержания социально-генетического кода этой, складывающейся на просторах двух континентов цивилизации к синтезированным русско-татарским формам. Складывание в эпоху Московского царства российско-православного цивилизационного комплекса, включавшего переплетение и взаимоналожение первичного и вторичного синтезов, симбиотических форм и противостояния социокультурных элементов различного происхождения. Именно этот комплекс в целом стал основой (причем далеко не монолитной, глубоко противоречивой, в ряде случаев – внутренне разорванной) многоликой российско-евразийской цивилизации, вступившей, в свою очередь, во взаимодействие с иными восточными традициями и с Западом.

Подтема 4. «Санкт-Петербургская» Россия: качественно новый цивилизационный цикл

В принципе Московская Русь как особое цивилизационное образование сформировалась в ходе размежевания как с Востоком (главным образом уже мусульманским), так и с Западом. Однако с самого начала логика противостояния в гораздо большей мере проявилась именно во взаимоотношениях с католической (а затем и протестантской, хотя и в меньшей степени) Европой. «Московская культура вырабатывалась в постоянном противлении латинскому Западу и иноземным обычаям» (Н.А. Бердяев). Постепенное проникновение, несмотря на это, западных новаций первоначально в узкий слой правящей элиты, «завязывание» первых узлов симбиотической связи.

Формирующаяся Россия – Евразия перед лицом необходимости искать свой вариант ответа на исторический «вызов» модернизации, олицетворяемый Западом. Реформы Петра I как один из вариантов подобного рода, связанный с коренным сдвигом цивилизационной ориентации: отказом от противостояния «фаустовской» цивилизации на уровне официальной идеологии и общего мировосприятия «верхов» общества, которые начали бурно европеизироваться. В рамках этого процесса первоначально (в XVIII в.) доминировали симбиотические типы взаимосвязи российских и западных реалий: первичное, внешнее усвоение некоторых европейских форм духовной культуры, а также способов организации быта, бюрократического управления, вооруженных сил. Вместе с тем сохранилось основное целостное ядро культуры, сложившееся ранее.

В рамках охарактеризованного симбиоза начинается и получает развитие в XIX – начале XX вв. процесс синтеза российской и западной традиций. Высокая русская культура того времени – прямой результат развертывания этого процесса, творческой переработки западного духовного опыта в свете собственной культурно-цивилизационной специфики.

Однако синтез имел место почти исключительно в рамках «образованного общества». И хотя круг лиц, так или иначе втянутых в процесс формирования нового культурного качества, постепенно расширялся, все же импульсы модернизации по западному образцу мало затронули основную массу народа. Противоречивое отношение к развивающемуся западно-восточному синтезу самого «образованного общества». Симбиоз западного и российско-православного цивилизационных пластов в облике основной части русской интеллигенции. Наличие в этом слое также позиции духовного противостояния западному началу, которая постепенно усиливалась, начиная с рубежа XIX–XX вв.

Возникновение после петровских реформ феномена «раскола»: появление глубочайшей трещины в фундаменте российской цивилизации, которая отделила образованные вестернизирующиеся «верхи» от народной «почвы», в основном продолжавшей жить в соответствии с ценностными установками эпохи Московской Руси. «Раскол» – определяющий фактор цивилизационного процесса в Санкт-Петербургской России и главная причина цивилизационного кризиса конца XIX – начала XX вв.

Подтема 5. Россия – Евразия на рубеже XIX XX вв.

К рубежу XIX–XX вв. российско-евразийская цивилизация являла собой сложнейшую систему взаимосвязи и взаимодействия разнородных социокультурных пластов. Ее основные составляющие: 1) наиболее ранний по времени формирования пласт – противоречивое сочетание синтеза, симбиоза и скрытого (в народной «почве») противостояния языческо-славянского и православно-византийского начал; 2) наложившееся на этот первоначальный слой русско-татарское напластование, также представляющее собой туго затянутый, запутанный узел синтезированных и симбиотических форм с сохраняющимися элементами противостоящая, главным образом, в зонах контакта мусульманской части потомков татарских завоевателей Руси и носителей православной культуры; 3) переплетение симбиоза и противостояния российско-православного цивилизационного комплекса со всей совокупностью составляющих исламского мира, вошедших в состав Российской империи; 4) аналогичное переплетение в структуре взаимоотношений российско-православного и буддийско-ламаистского начал; 5) наконец, сложнейший узел всех трех типов взаимодействия постепенно укоренявшихся в России западных принципов и форм жизни со всеми уже перечисленными составляющими социокультурного комплекса России – Евразии, прежде всего – с российско-православным началом.

Центральное место в этой системе взаимодействий отношений российско-православного и западного начал. Решающее воздействие данных отношений на все иные составляющие указанной системы. Усиление на протяжении XIX – начала XX вв. линии на противостояние Западу по мере обострения противоречий, связанных с крайне болезненным процессом внедрения заимствованных у «фаустовской» цивилизации социокультурных форм (прежде всего капиталистических способов организации) в «ткань» российской жизни. Как следствие – эффект резонанса в иных составляющих системы цивилизационных взаимодействий в Евразии: повсеместное усиление элементов противостояния.

Подтема 6. Российская революция: цивилизационные характеристики

Социальный катаклизм 1917 года: победа логики противостояния различных цивилизационных начал. Это касается и взаимоотношений России с Западом (в первую очередь), и отношений российско-православного комплекса с вошедшими в состав России анклавами мира ислама, и отношений в рамках самого этого комплекса между языческой мифологической подпочвой русской культуры и православной традицией византийского происхождения и характера. Различные формы проявления языческого начала: не только в архаических «фольклорных», но и в иных, превращенных формах, скрываясь под маской, казалось бы, самых современных и «прогрессивных» идеологий. 1917 год в российской истории – это еще и прямое катастрофическое столкновение языческих по происхождению идеалов правды, лада, воли и православно-христианских идеалов покаяния, преображения, православного государства.

Революция 1917 года: отрицание цивилизации как способа человеческого бытия и одновременно исходный пункт нового этапа цивилизационного развития.

Подтема 7. Советская цивилизация: основные характеристики

Основное объективное историческое содержание большевистского переворота и созданной в результате модели общественного устройства: попытка изменить цивилизационный статус России, превратить ее из «пограничной» цивилизации в центр новой глобальной цивилизации, воспринявшей отдельные западные достижения (науку, технологию, индустриальную систему), но антизападнический по своей основной сути, базирующейся на уравнительных коллективистских идеалах. Диалектика разрыва и преемственности по отношению к российской традиции. Условность термина «советская» («советско-коммунистическая» и т. п.) цивилизация: советский строй как качественно новая цивилизационная модель и вместе с тем – очередной этап развития российско-евразийской цивилизации.

Большевизм: культ науки и мифология нового типа. Поиск заменителей религиозной веры как духовно-ценностной основы цивилизации. Радикальный разрыв с основами христианской религии и в то же время опора на некоторые особенности православной традиции (тенденция к жесткому подчинению личности обществу, а общества – государству; стремление к полной реализации абсолютных целей, яростная устремленность к немедленному воплощению трансцендентного идеала в земной действительности). Соединение в большевистском мировоззрении древних языческих идеалов и западного марксизма. Советская Россия: экологический аспект цивилизационного процесса. Советская цивилизация: личность, общество, государство. Большевики и модернизация. Советско-коммунистическая цивилизационная модель: результаты исторического эксперимента и причины краха.

Подтема 8. Посткоммунистическая Россия: новый этап цивилизационного развития

Быстрое движение российской цивилизационной общности в сторону Запада после августа 1991 г. Реакция отторжения в ответ на безудержную экспансию западных форм жизни. Провал предпринятых в 1991–1992 гг. попыток «с ходу», в кратчайший исторический срок внедрить в России весь комплекс западных ценностей и институтов, во многом игнорируя ее цивилизационную специфику. Мучительный поиск «формулы синтеза» российско-евразийских реалий и императивов модернизации. Процесс постепенного укоренения западных форм жизни в российской реальности вопреки мощным контртенденциям. Ценности модернизации, первоначально воспринимавшиеся как некие инородные новации западного происхождения, к концу XX в. в значительной мере «вросли» в российскую почву, превратились в неразрывную составную часть российской традиции. В то же время цивилизационное «лицо» России по-прежнему несводимо к европейским чертам. Российско-евразийская цивилизация сохраняла в советский период и продолжает сохранять в постсоветскую эпоху свой «пограничный» характер. Воспроизведение после распада СССР всех составляющих той системы межцивилизационных взаимодействий, которая сложилась на территории Российской империи на рубеже XIX–XX вв. Сохранение, вопреки всем разрушительным тенденциям, планетарного масштаба российской «пограничной» цивилизации.

Тема. Латинская Америка – самая молодая «пограничная» цивилизация планеты

Подтема 1. Латинская Америка: процесс и результат взаимодействия европейских и неевропейских цивилизационных традиций

Современная Латинская Америка – результат сложнейшего взаимодействия разнородных цивилизационных пластов, пришедших в соприкосновение в ходе и в результате открытия и завоевания Америки европейцами в конце XV–XVI вв. Основные «действующие лица» исторической драмы Латинской Америки: автохтонные индейские общности, иберийская Европа, западная цивилизация и выходцы из Африки, принесшие с собой определенные элементы наследия культур «черного» континента. Доминирующая роль в межцивилизационном взаимодействии европейского начала и вместе с тем – несводимость к нему латиноамериканской реальности.

Подтема 2. Иберийское начало в процессе межцивилизационного взаимодействия в Новом Свете

Иберийская Европа и доколумбова Америка в сравнительно-исторической перспективе. Характер и типы взаимодействия иберокатолической и автохтонных традиций: противостояние, симбиоз и синтез культур. Динамика изменения соотношения между ними на протяжении истории: от господства противостояния в эпоху конкисты (завоевания) произошел постепенный переход к симбиозу как преобладающему типу взаимоотношений (в XVI–XVII вв.), в рамках которого зарождается процесс культурного синтеза, который становится в XVIII–XIX вв. наиболее динамичным фактором цивилизационного развития. Иберохристианское начало как основа латиноамериканского культурного синтеза: основные структурные характеристики.

Подтема 3. Запад в Латинской Америке: драма модернизации

Различные типы западного универсализма: столкновение ценностных ориентаций.

Особенности восприятия ценностей модернизации латиноамериканским цивилизационным комплексом.

Противоречия процесса модернизации и проблема латиноамериканского культурного синтеза.

Подтема 4. Европа и Латинская Америка: взаимодействие цивилизаций на личностном уровне

Индивидуальный уровень межцивилизационного взаимодействия и типы творческой личности.

Европа и Латинская Америка: трансформация типов новатора и интерпретатора культурной традиции в ходе контакта цивилизаций.

Тема. «Пограничные» цивилизации планетарного масштаба в сравнительно-исторической перспективе

Появление на арене мировой истории в XVII–XVIII вв. двух «пограничных» цивилизаций планетарного масштаба – российской и латиноамериканской. Такого рода масштаб не может не обусловливать (в общих рамках цивилизационного «пограничья») и особое культурно-историческое качество. Хотя по ряду важнейших признаков (язык, религия, многие черты духовной культуры) наиболее близка Латинской Америке Пиренейская Европа, можно выделить совокупность имеющих принципиальное значение структурных параметров, общих для латиноамериканской и российской цивилизаций.

Подтема 1. Главные особенности «пограничных» цивилизаций планетарного масштаба

Специфическая роль природного фактора. Относительно слабая способность к формообразованию инновационного типа. Социокультурная действительность – воплощенное беспокойство границы цивилизации и варварства. Специфика соотношения пространства и времени. Роль категории меры в духовном строе цивилизации.

Подтема 2. Соотношение мирского и сакрального в латиноамериканской и российской цивилизациях

Религиозный синкретизм и метаморфозы христианства. Россия и Латинская Америка на экзистенциальном пределе: антиномичность сознания и бытия. Поиск заменителей религиозной веры как основы единства цивилизации.

Подтема 3. Соотношение личности и общества в Латинской Америке и в России

Соотношение индивида и социума в Латинской Америке: борьба взаимоисключающих тенденций. Российская цивилизация в свете проблемы «личность – общество»: столкновение противоположных подходов.

Подтема 4. Специфика соотношения традиционной и инновационной сторон культуры в цивилизационном «пограничье»

Особенности соотношения традиций и новаторства в латиноамериканской культуре. Российский опыт решения проблемы «традиция – инновация» в контексте сравнения с Латинской Америкой.

Подтема 5. Индивидуальный уровень цивилизационного процесса и типы творческой личности в России: общие черты и отличия по сравнению с Латинской Америкой

Типы новатора и интерпретатора традиции в цивилизационной системе России: параллели с латиноамериканским опытом. Синкретическая разновидность творческой личности: сопоставление российских и латиноамериканских реалий.

Подтема 6. «Пограничные» цивилизации планетарного масштаба в контексте глобализации

Специфика современной ситуации в мире: нарушение в ходе и в результате процесса глобализации целостности духовного-ценностного основания всех субэкумен, в первую очередь Запада. Втягивание их, прежде всего Северной Америки и Западной Европы, в «пограничную» ситуацию. Последняя, впрочем, еще очень далеко от превращении в «пограничную» цивилизацию. «Глобализация пограничности» на рубеже 2-ого и 3-его тысячелетий христианской эры – фактор, способствующий сохранению и воспроизведению в новой исторической обстановке «пограничного» цивилизационного статуса России и Латинской Америки. Возможные альтернативы их эволюции в XXI в.


[1] В последние десятилетия преобладающая тенденция ее эволюции определялась процессом интеграции в единую цивилизационную систему Запада. Однако процесс этот отнюдь не завершен, сохраняется противоположная ему контртенденция.

 

Темы семинарных занятий

Типы межцивилизационного взаимодействия в истории цивилизационного «пограничья» (серия тем).

1.     Противостояние культур.

2.     Цивилизационный симбиоз.

3.     Синтез культур.

4.     Закономерности изменения соотношения между различными типами межкультурного контакта в истории различных «пограничных» цивилизаций.

5.     Раннее христианство как пример цивилизационного синтеза.

6.     Эллинистическая традиция в российском культурно-историческом контексте: диалектика преемственности и разрыва.

7.     Славянофилы и западники во всемирно-исторической ретроспективе и перспективе: проявление российской специфики или конкретный пример универсального явления?

8.     Западники и националисты в современном российском цивилизационном космосе. Возможен ли диалог?

9.     Типы творческой личности в цивилизационном «пограничье».

ЛИТЕРАТУРА
Основная:

1.     Гончарова Т.В., Стеценко А.К, Шемякин Я.Г. Универсальные ценности и цивилизационная специфика Латинской Америки. Чч. 1–2. – М., 1995.

2.     Шемякин Я.Г. В поисках смысла. Из истории философии и религии. – М., 2003.

3.     Шемякин Я.Г. Европа и Латинская Америка: Взаимодействие цивилизаций в контексте всемирной истории. – М., 2001.

4.     Шемякин Я.Г. История мировых цивилизаций. XX век. Пособие для учителей истории и обществознания. – М.: АПК и ПРО, 2001.

Дополнительная:

1.     Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы. – М.: «Coda», 1997.

2.     Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта. Тт. I–III. – М.: ФО СССР, 1991.

3.     Биллингтон Д.Х. Икона и топор. Опыт истолкования истории русской культуры. – М.: Рудомино, 2001.

4.     Вульф Л. Изобретая Восточную Европу. Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения. – М.: НЛО, 2003.

5.     Гийу А. Византийская цивилизация. – Екатеринбург: У-Фактория, 2005.

6.     Ионов И.Н. Российская цивилизация. Любое издание.

7.     Кондаков И.В. Введение в историю русской культуры. – М.: Аспект-пресс, 1997.

8.     Культура Византии: IV – первая половина VII в. – М.: Наука, 1984.

9.     Культура Византии VII–XII в. – М.: Наука, 1989.

10. Культура Византии: VIII – первая половина XV в. – М.: Наука, 1991.

11. Курбатов Г.Л. История Византии. – М.: Высшая школа, 1984.

12. Левек П. Эллинистический мир. – М., 1989.

13. Миркина З., Померанц Г. Великие религии мира. – М.: Рипол-классик, 1995.

14. От берегов Босфора до берегов Евфрата. Антология ближневосточной литературы I тысячелетия н.э. – М.: МИРОС, 1994.

15. Померанц Г.С. Теория субэкумен и проблема своеобразия стыковых культур. // Выход из транса. – М.: Юрист, 1995.

16. Сеа Л. Философия американской истории. – М.: Наука, 1984.

17. Сравнительное изучение цивилизаций. Хрестоматия. – М.: Аспект-пресс, 1998.

18. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. – М.: АСТ, 2003.

19. Цивилизации. Вып. 6. Россия в цивилизационной структуре Евразийского континента. – М.: Наука, 2004.

20. Шубарт В. Европа и душа Востока. – М.: Эксмо, 2003.

21. Эллинизм: Восток и Запад. – М.: Наука, 1992.

Темы рефератов :

1.     Симон Боливар и Петр Чаадаев: у истоков процесса самопознания цивилизационного «пограничья».

2.     А.С. Хомяков: особенности славянофильской трактовки роли и места российской цивилизации в мировой истории.

3.     И.С. Киреевский: идея органического соединения православной традиции и достижений «современного просвещения».

4.     Л. Сеа: концепция «маргинальных» культур и ее роль в развитии теории цивилизаций.

5.     Евразийство: за и против.

6.     Цивилизационное «пограничье» в XXI веке: возможные альтернативы эволюции.

7.     Особенности соотношения универсального и локального в «пограничных» цивилизациях планетарного масштаба: Россия и Латинская Америка в сравнительно-исторической перспективе.

Контрольные вопросы:

1.     Понятие «пограничной» цивилизации. Основные характеристики.

2.     Исследование цивилизационного «пограничья»: краткая история вопроса.

3.     Бифуркация «Запад – Восток»: первая предпосылка формирования цивилизационной «пограничности» как особого социокультурного феномена.

4.     Разделение Востока: вторая предпосылка возникновения цивилизационного «пограничья».

5.     Эллинизм: генезис первой в истории цивилизации «пограничного» типа.

6.     Социокультурный симбиоз: становой хребет эллинистического мира.

7.     Эллинистический синтез: основные проявления.

8.     Динамика изменения соотношения типов межцивилизационного взаимодействия в эпоху эллинизма.

9.     Антиномичность как онтологическая характеристика эллинистической цивилизации.

10. Генезис византийской цивилизации и 1-й этап ее эволюции (IV – первая половина VII в н.э.).

11. Византия во 2-ой половине VII–XII вв.: основные тенденции цивилизационного процесса.

12.  Последний этап исторической эволюции (XIII – первая половина XV в.) византийской цивилизации. Причины ее краха.

13. Исторические истоки российской цивилизации.

14.  Эпоха монголо-татарского владычества: основные тенденции цивилизационного процесса на Руси.

15. Московская Русь: рождение «пограничной» цивилизации планетарного масштаба.

16. «Санкт-Петербургская» Россия: основные цивилизационные характеристики.

17. Россия – Евразия на рубеже XIX–XX вв.: главные тенденции в развитии цивилизационного процесса.

18. Российская революция 1917 года: цивилизационное содержание.

19. Советская цивилизация: основные отличительные черты.

20. Посткоммунистическая Россия: новый этап цивилизационного развития.

21. Латинская Америка: процесс и результат взаимодействия европейских и неевропейских цивилизационных традиций.

22. Иберийское начало в процессе межцивилизационного взаимодействия в Новом Свете.

23. Запад в Латинской Америке: драма модернизации.

24. Европа и Латинская Америка: взаимодействие цивилизаций на личностном уровне.

25. Главные особенности «пограничных» цивилизаций планетарного масштаба.

26. Соотношение мирского и сакрального в латиноамериканской и российской цивилизациях.

27. Соотношение личности и общества в Латинской Америке и в России.

28. Специфика соотношения традиционной и инновационной сторон культуры в цивилизационном «пограничье» планетарного уровня.

29. Индивидуальный уровень цивилизационного процесса и типы творческой личности в России: общие черты и отличия по сравнению с Латинской Америкой.

30. «Пограничные» цивилизации планетарного масштаба в контексте глобализации.

Темы семинарных занятий:

Типы межцивилизационного взаимодействия в истории цивилизационного «пограничья» (серия тем).

1.     Противостояние культур.

2.     Цивилизационный симбиоз.

3.     Синтез культур.

4.     Закономерности изменения соотношения между различными типами межкультурного контакта в истории различных «пограничных» цивилизаций.

5.     Раннее христианство как пример цивилизационного синтеза.

6.     Эллинистическая традиция в российском культурно-историческом контексте: диалектика преемственности и разрыва.

7.     Славянофилы и западники во всемирно-исторической ретроспективе и перспективе: проявление российской специфики или конкретный пример универсального явления?

8.     Западники и националисты в современном российском цивилизационном космосе. Возможен ли диалог?

9.     Типы творческой личности в цивилизационном «пограничье».

ЛИТЕРАТУРА
Основная:
1.     Гончарова Т.В., Стеценко А.К, Шемякин Я.Г. Универсальные ценности и цивилизационная специфика Латинской Америки. Чч. 1–2. – М., 1995.

2.     Шемякин Я.Г. В поисках смысла. Из истории философии и религии. – М., 2003.

3.     Шемякин Я.Г. Европа и Латинская Америка: Взаимодействие цивилизаций в контексте всемирной истории. – М., 2001.

4.     Шемякин Я.Г. История мировых цивилизаций. XX век. Пособие для учителей истории и обществознания. – М.: АПК и ПРО, 2001.

Дополнительная:

1.     Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы. – М.: «Coda», 1997.

2.     Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта. Тт. I–III. – М.: ФО СССР, 1991.

3.     Биллингтон Д.Х. Икона и топор. Опыт истолкования истории русской культуры. – М.: Рудомино, 2001.

4.     Вульф Л. Изобретая Восточную Европу. Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения. – М.: НЛО, 2003.

5.     Гийу А. Византийская цивилизация. – Екатеринбург: У-Фактория, 2005.

6.     Ионов И.Н. Российская цивилизация. Любое издание.

7.     Кондаков И.В. Введение в историю русской культуры. – М.: Аспект-пресс, 1997.

8.     Культура Византии: IV – первая половина VII в. – М.: Наука, 1984.

9.     Культура Византии VII–XII в. – М.: Наука, 1989.

10. Культура Византии: VIII – первая половина XV в. – М.: Наука, 1991.

11. Курбатов Г.Л. История Византии. – М.: Высшая школа, 1984.

12. Левек П. Эллинистический мир. – М., 1989.

13. Миркина З., Померанц Г. Великие религии мира. – М.: Рипол-классик, 1995.

14. От берегов Босфора до берегов Евфрата. Антология ближневосточной литературы I тысячелетия н.э. – М.: МИРОС, 1994.

15. Померанц Г.С. Теория субэкумен и проблема своеобразия стыковых культур. // Выход из транса. – М.: Юрист, 1995.

16. Сеа Л. Философия американской истории. – М.: Наука, 1984.

17. Сравнительное изучение цивилизаций. Хрестоматия. – М.: Аспект-пресс, 1998.

18. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. – М.: АСТ, 2003.

19. Цивилизации. Вып. 6. Россия в цивилизационной структуре Евразийского континента. – М.: Наука, 2004.

20. Шубарт В. Европа и душа Востока. – М.: Эксмо, 2003.

21. Эллинизм: Восток и Запад. – М.: Наука, 1992.

Темы рефератов:

1.     Симон Боливар и Петр Чаадаев: у истоков процесса самопознания цивилизационного «пограничья».

2.     А.С. Хомяков: особенности славянофильской трактовки роли и места российской цивилизации в мировой истории.

3.     И.С. Киреевский: идея органического соединения православной традиции и достижений «современного просвещения».

4.     Л. Сеа: концепция «маргинальных» культур и ее роль в развитии теории цивилизаций.

5.     Евразийство: за и против.

6.     Цивилизационное «пограничье» в XXI веке: возможные альтернативы эволюции.

7.     Особенности соотношения универсального и локального в «пограничных» цивилизациях планетарного масштаба: Россия и Латинская Америка в сравнительно-исторической перспективе.

Контрольные вопросы:

1.     Понятие «пограничной» цивилизации. Основные характеристики.

2.     Исследование цивилизационного «пограничья»: краткая история вопроса.

3.     Бифуркация «Запад – Восток»: первая предпосылка формирования цивилизационной «пограничности» как особого социокультурного феномена.

4.     Разделение Востока: вторая предпосылка возникновения цивилизационного «пограничья».

5.     Эллинизм: генезис первой в истории цивилизации «пограничного» типа.

6.     Социокультурный симбиоз: становой хребет эллинистического мира.

7.     Эллинистический синтез: основные проявления.

8.     Динамика изменения соотношения типов межцивилизационного взаимодействия в эпоху эллинизма.

9.     Антиномичность как онтологическая характеристика эллинистической цивилизации.

10. Генезис византийской цивилизации и 1-й этап ее эволюции (IV – первая половина VII в н.э.).

11. Византия во 2-ой половине VII–XII вв.: основные тенденции цивилизационного процесса.

12.  Последний этап исторической эволюции (XIII – первая половина XV в.) византийской цивилизации. Причины ее краха.

13. Исторические истоки российской цивилизации.

14.  Эпоха монголо-татарского владычества: основные тенденции цивилизационного процесса на Руси.

15. Московская Русь: рождение «пограничной» цивилизации планетарного масштаба.

16. «Санкт-Петербургская» Россия: основные цивилизационные характеристики.

17. Россия – Евразия на рубеже XIX–XX вв.: главные тенденции в развитии цивилизационного процесса.

18. Российская революция 1917 года: цивилизационное содержание.

19. Советская цивилизация: основные отличительные черты.

20. Посткоммунистическая Россия: новый этап цивилизационного развития.

21. Латинская Америка: процесс и результат взаимодействия европейских и неевропейских цивилизационных традиций.

22. Иберийское начало в процессе межцивилизационного взаимодействия в Новом Свете.

23. Запад в Латинской Америке: драма модернизации.

24. Европа и Латинская Америка: взаимодействие цивилизаций на личностном уровне.

25. Главные особенности «пограничных» цивилизаций планетарного масштаба.

26. Соотношение мирского и сакрального в латиноамериканской и российской цивилизациях.

27. Соотношение личности и общества в Латинской Америке и в России.

28. Специфика соотношения традиционной и инновационной сторон культуры в цивилизационном «пограничье» планетарного уровня.

29. Индивидуальный уровень цивилизационного процесса и типы творческой личности в России: общие черты и отличия по сравнению с Латинской Америкой.

30. «Пограничные» цивилизации планетарного масштаба в контексте глобализации.

 

Если вы заметили в тексте ошибку, выделите её и нажмите Ctrl+Enter.

© 2001-2016 Московский физико-технический институт
(государственный университет)

Техподдержка сайта

МФТИ в социальных сетях

soc-vk soc-fb soc-tw soc-li soc-li
Яндекс.Метрика