Одним из главных принципов уникальной «системы Физтеха», заложенной в основу образования в МФТИ, является тщательный отбор одаренных и склонных к творческой работе представителей молодежи. Абитуриентами Физтеха становятся самые талантливые и высокообразованные выпускники школ всей России и десятков стран мира.

Студенческая жизнь в МФТИ насыщенна и разнообразна. Студенты активно совмещают учебную деятельность с занятиями спортом, участием в культурно-массовых мероприятиях, а также их организации. Администрация института всячески поддерживает инициативу и заботится о благополучии студентов. Так, ведется непрерывная работа по расширению студенческого городка и улучшению быта студентов.

Адрес e-mail:

Жажда знаний

Оригинал статьи опубликован на сайте ГАЗЕТА.gzt.ru

Обеспечить качество образования и возможность выбора среди качественных учебных заведений - вот в чем, по мнению министра образования и науки Андрея Фурсенко, должна заключаться цель реформы образования, которую он сейчас пытается осуществить в России. Чтобы понять, что из себя представляет единый госэкзамен, сторонником которого является министр, он сдал его сам - по физике. А в интервью со специальным корреспондентом ГАЗЕТЫ Екатериной Бабковой вспомнил, что по профильному предмету в университете получил тройку.

"Многие мои слова до сих пор трактуются превратно"

- Вторая половина 2004 года была практически полностью посвящена обсуждению реформ в системе образования. Проект концепции 'Приоритетные направления развития российского образования до 2010 года' был принят на заседании правительства 9 декабря 2004 года. Как вы считаете, самое трудное уже позади?

- Главные события еще впереди. Но справедливости ради нужно сказать, что и с этапом постановки задач связаны существенные риски. Это можно сравнить с запуском ракеты: даже маленькое отклонение при запуске способно привести ракету совсем на другую орбиту. По большому счету, до сих пор все сводилось к разговорам, хотя завязавшийся в обществе диалог часто бывал конструктивным и побуждал нас вносить изменения в свои планы. Не могу сказать, что уже найден консенсус, но, по крайней мере, мы понимаем друг друга, и когда в чем-то не согласны, то понимаем, в чем именно. А это очень важно.

- Возможно ли достигнуть стопроцентного понимания, когда речь идет о реформировании всей системы образования?

- Стопроцентного - никогда, но этого и не нужно. Когда я говорю 'мы понимаем друг друга', я не имею в виду, что мы достигли абсолютного согласия, я имею в виду, что мы друг друга услышали.

К сожалению, многие мои слова до сих пор трактуются превратно. Например, во время празднования юбилея МГУ в Кремлевском дворце ко мне подошли несколько человек, и в разговоре с ними я убедился, что люди вкладывают в мои слова совсем иной смысл.

Тем не менее профессиональные сообщества, с которыми мы постоянно взаимодействуем, к примеру Российский союз ректоров, меня уже услышали. Они поняли, что я хочу сказать, и спорят не с фантомами, а с реальными позициями. И я понимаю, что их тревожит. Вижу, где основные риски, и пытаюсь либо снять их, либо доказать, что на эти риски идти стоит.

- Что самое сложное в разработке новых проектов и законов в области образования?

- Чтобы разработанные проекты улучшили ситуацию в сфере образования, они должны отвечать нескольким условиям. Каждое из условий необходимо, но ни одно само по себе не достаточно. Необходимо сформулировать предложения, которые приемлемы для людей. Причем приемлемы не через сто лет, а именно сегодня - мы не пытаемся построить 'город Солнца' для далеких потомков. К тому же есть вещи, неприемлемые просто с точки зрения ментальности. Возможно, они перестанут вызывать отторжение уже через десять лет, но торопиться здесь опасно. Образование - система, в работе которой очень силен человеческий фактор. Поспешив, мы рискуем развалить взаимопонимание между людьми.

Все изменения проводятся не для избранного круга чиновников, не для профессоров или бизнесменов, а для общества. Но, к сожалению, у нас недостаточно развита система гражданских институтов, которые могли бы конструктивно и оперативно реагировать на новые предложения, представляя общественные интересы.

"В целом историю религиозных учений я себе представляю"

- Из всех школьных предметов и факультативов больше всего споров вызывает курс 'История религий'. Приходилось ли вам в школе или в вузе изучать этот предмет?

- Когда я учился, официальное преподавание велось с жестким атеистическим уклоном. Но я рос в семье историка, моя бабушка закончила классическую гимназию с золотой медалью, и потому историю религий я, по сути, изучал факультативно дома.

У нас была потрясающая Библия с гравюрами Густава Доре. Тогда это был абсолютный раритет, и я читал эту книгу не как религиозную литературу, а как историческую и культурную. Мне никогда не был чужд интерес к гуманитарным наукам, поэтому в целом историю религиозных учений я себе представляю. Но думаю, что если бы знал ее глубже, то сумел бы сейчас лучше понять многие вещи.

"Я поменял пять или шесть школ"

- Помните ли вы всех своих педагогов?

- Так получилось, что я поменял пять или шесть школ, и поэтому не всех своих педагогов помню по именам. Однако многих помню очень хорошо, некоторых даже так, как будто видел их только вчера.

По математике и по физике у меня были выдающиеся учителя. Один из них - Иосиф Борисович Липшиц, благодаря которому я пошел учиться на механико-математический факультет. Он умер, когда я был студентом. А второй - мой классный руководитель, учитель физики Владимир Абрамович Пощеколдин. Он жив до сих пор и, насколько я знаю, преподает доныне.

Вообще, мне очень повезло - у меня были очень интересные, необыкновенные учителя. Школы, в которых я учился, не были специализированными, но все были замечательными. Нас учили мыслить, проводили много внеклассных занятий, старались показать лучшее, чем располагала наша культура. Например, я со школой (а позже с родителями) два или три года знакомился с полным репертуаром Мариинского театра - и оперой, и балетом. Кроме того, у нас был очень дружный класс. По этим причинам у меня остались очень теплые воспоминания и об учителях, и о школе.

"Учился неплохо, но часто сдавал экзамены хуже, чем знал предмет"

- Принимали ли вы участие в предметных олимпиадах, когда учились в школе?

- Я участвовал в олимпиадах по математике и физике, доходил до районного и городского уровня.

В принципе, я учился неплохо, но часто сдавал экзамены хуже, чем знал предмет. Один из моих университетских преподавателей сетовал: 'Я задаю вам вопрос, а вы вместо того, чтоб ответить мне 'да' или 'нет', начинаете описывать 'как это'. А дело в том, что я часто понимал, как доказывается теорема, но не помнил с ходу ответ. Мне пришлось долго тренировать в себе умение собираться в нужный момент.

- В школьные годы вы любили читать?

- Меня часто называли 'типичным гуманитарием' за то, что я читал много художественной литературы. Любил мемуары, обожал сказки. 'Сказки народов мира' помню до сих пор.

Тройка по главному предмету

- Вы закончили Ленинградский госуниверситет имени Жданова. Сложно ли было готовиться к поступлению и поступать в вуз?

- Сложно: когда я заканчивал школу, начался переход с 11-летки на 10-летку, поэтому у нас был двойной выпуск, то есть мы заканчивали одновременно 10-й и 11-й классы. В то время точные науки были в моде, на матмехе конкурс был четыре человека на место. Причем на 300 мест претендовали 360 выпускников физико-математических школ. Я собирался поступать на математическое отделение, но проходного балла, который я получил, хватало только для поступления на механику. Тогда я рассчитывал через год перейти на другую специальность, но, начав учиться, переходить расхотел.

Нас учили 5 лет: первые три года читали общие курсы для каждого из трех потоков (астрономия, механика и математика), а затем, дав общее образование, приступали к распределению по кафедрам. Нужно было выбирать специальность. К тому времени у меня уже не оставалось сомнений, и я выбрал кафедру физической механики.

После этого подход к обучению полностью поменялся, нас распределили по группам, начались новые спецкурсы, мы много времени занимались практикой: писали курсовые у преподавателей, которые вели научную работу. А с пятого курса я попал на преддипломную практику в Физико-технический институт имени Иоффе Академии наук и практически все время проводил там.

Учиться мне всегда было интересно, но с экзаменами стало проще только на четвертом курсе, потому что к тому времени преподаватели уже представляли себе возможности и способности своих студентов. Последние два курса я учился только на пятерки, а до этого проскакивали и четверки, и даже, к стыду моему, одна тройка. Причем по главной специальности - по матфизике. Я, правда, пришел на экзамен больным гриппом, никак не мог сконцентрироваться, а пересдавать не стал. Но позже защитил и кандидатскую, и докторскую диссертации по этому направлению.

"Недавно из интереса попробовал сдать ЕГЭ по физике"

- Можете ли вы предположить, насколько удобнее сдавать выпускные и вступительные экзамены было бы лично вам, если бы ЕГЭ действовал уже тогда, когда вы были выпускником и абитуриентом?

- Трудно сказать, поскольку я лично, сдавая экзамены, всегда зависел от преподавателя. Когда я ощущал недоброжелательность экзаменатора, мне было тяжело, зато когда преподаватель помогал мне показать все, на что я способен, я отвечал легко. Так что я больше любил устные экзамены. Но вот недавно из интереса попробовал сдать ЕГЭ по физике. Правда, сейчас я не помню предмет так хорошо, как в школе, и некоторые вопросы мне показались странными. Но, с другой стороны, многие вопросы и задачи довольно хорошо сформулированы. ЕГЭ - это нормальный письменный экзамен.

Вообще отмечено, что корреляция между сильными школьниками, которые сдают обычные экзамены, и теми, кто хорошо сдает ЕГЭ, очень высока. Внимательный анализ проводимого эксперимента гораздо важнее спекулятивных рассуждений.

"Приблизить зарплату учителя к средней по экономике в ближайшие три-четыре года"

- Какой, на ваш взгляд, должна быть достойная зарплата школьного учителя и вузовского преподавателя?

- Заработная плата должна быть существенно выше, чем сегодня. Говоря о школьном учителе, точную сумму назвать сложно: многое зависит от региона, где он живет и работает. Средний уровень оплаты в системе образования, на мой взгляд, должен быть не ниже, чем в среднем по российской экономике. Сегодня он вдвое ниже, и это просто стыдно.

Мы предлагаем различные механизмы повышения учительских зарплат - от привлечения внебюджетных средств до структурной реорганизации. И ставим перед собой задачу приблизить зарплату учителя к средней по экономике в ближайшие три-четыре года. Это тяжелая задача, потому что страна в постоянном режиме не зарабатывает таких денег (нефтяные деньги - это ведь не заработок страны), но я считаю, что она выполнима.

Что касается достойной зарплаты преподавателя вуза, то здесь я могу назвать точную цифру. Рассматривая вопрос о бюджетной обеспеченности исследователей в институтах Академии наук, мы исходили из того, что бюджет, привязанный к одному исследователю, за три-четыре года должен увеличиться по крайней мере в пять раз. Высчитывая конкретную цифру, мы имели в виду то, что средняя зарплата исследователя должна быть в районе 1000 долларов. И я думаю, что зарплата преподавателя хорошего вуза должна быть на том же уровне. Наиболее выдающиеся профессора должны получать существенно больше, а молодые преподаватели, возможно, - поменьше.

- Вы ратуете за непрерывное образование. Удается ли вам самому найти время в сложном рабочем графике для самообразования?

- Сейчас это удается редко, но восемь лет назад, когда я начал заниматься венчурной индустрией, я попросился на курсы, которые организовала Российская ассоциация венчурного инвестирования. Несмотря на сильную занятость - я тогда возглавлял региональный фонд научно-технического развития, - прошел недельные курсы и получил сертификат.

Мне порой и сейчас очень хочется уехать на неделю, пройти ударные курсы повышения квалификации по какой-нибудь новой тематике. К сожалению, времени нет. Но я стараюсь как можно больше читать и, кстати, до сих пор все свои выступления пишу сам - это тоже тренировка.

"Речь не идет о том, чтобы выделить лучшие вузы, а остальные закрыть"

- Когда будет создана сеть базовых национальных университетов, которые, как вы говорили, 'станут ядром системы высшего образования', что будет с остальными вузами?

- Ничего плохого, надеюсь, с ними не случится. Речь не идет о том, чтобы выделить лучшие вузы, а остальные закрыть. Необходимо выстроить четко структурированную систему высшего образования, причем по понятным правилам и прозрачным критериям. Я категорически против того, чтобы при выстраивании этой системы вузы 'назначались' ведущими - неважно, министром или президентом. Они должны быть выбраны профессиональным сообществом на основе внятных, всем ясных критериев. Говорить о равенстве вузов с точки зрения качества предлагаемого образования нельзя. Я уже не раз приводил пример: в спорте есть команды высшей лиги, в которые входят самые талантливые игроки, и всем понятно, что таких команд не может быть много. Есть высшая лига, есть первая лига и есть физкультура - массовый спорт. Игрок первой лиги может перейти в высшую, только приложив максимум усилий.

С интеллектуальными ресурсами то же самое: определенное количество университетов является 'костяком' всей системы высшего образования страны. Эти университеты, помимо очень высокого уровня образовательных услуг, должны вести высочайшего уровня научные исследования, потому что только во взаимодействии с талантливыми учеными студент может достичь их уровня. Базовые университеты должны давать возможность гуманитариям и представителям точных наук постоянно общаться и обогащать друг друга. Именно в таком сообществе проще расти культурно-интеллектуальной элите.

Следующим эшелоном должны стать системообразующие университеты. Их может быть порядка 150-200. Это сеть вузов, которые обеспечивают должный уровень подготовки специалистов, может быть, не по всем направлениям, но по основным.

Есть еще один момент. Если не говорить о Москве, то сегодня больше всего студентов насчитывается в самых депрессивных регионах, где выпускникам школ неясно, что делать дальше, и они идут в вуз просто чтобы 'пересидеть'. В той ситуации, которая сложилась в стране, это самый безопасный и, может быть, самый дешевый способ оградить детей от асоциального поведения: наркомании, алкоголизма, участия в экстремистских организациях. Мы не можем просто так закрыть часть вузов, пока не предложим что-то взамен.

Я так вижу систему высшего образования: во-первых, группа лидеров, за которыми нужно тянуться всем, во-вторых, существенно большая группа тех университетов, которые претендуют на лидерство, в-третьих, все остальные. Мы ни в коем случае не должны мешать тем, кто доказал свое право учить. При этом на каждом уровне студентам должно быть четко видно, что они получают. И если речь идет просто о повышении интеллектуального уровня и о социальном самосохранении, после которого человеку через пять лет будет проще выбирать себе специальность, то с самого начала должно быть ясно, что речь идет именно об этом и ни о чем другом.

- Негосударственным вузам найдется место после реформ?

- Вся система образования (и начального, и среднего, и высшего) играет роль социального лифта, благодаря которому у человека из любого региона и любого социального слоя есть возможность оказаться на том уровне, где он хочет пребывать, изменить свой социальный статус. Поэтому возможность учить людей должна быть у любого вуза, будь то государственный или негосударственный. Я считаю преступным закрывать вуз, который обеспечивает должный уровень образования и воспитания. Но это должна быть действительно система образования, а не просто предоставление бумажки, которая называется 'государственный диплом'.

Сейчас проверки вузов проходят по чисто формальным критериям, поэтому часто происходит обыкновенный обман: в вузе нет нормальных преподавателей, студенты приходят раз в полгода, платят деньги, а через пять лет получают диплом. Проблема в том, что после этого у многих молодых людей появляются неоправданные амбиции: они хотят получить работу в соответствии со своим дипломом, но при этом ничего не знают.

- Будут ли отличаться дипломы вузов разного 'ранга'?

- Пока нет, но некоторые вузы будут готовить только бакалавров. Мы должны объяснить, что бакалавриат - это настоящее высшее образование, но человек, закончивший бакалавриат, может продолжить обучение дальше. Он, кроме того, может избрать магистратуру другого вуза, в том числе более качественного. Мы ведь не видим сегодня ничего плохого в том, что человек заканчивает один вуз и поступает в аспирантуру другого вуза. Должна быть выстроенная иерархия, но я не исключаю, что при этом кто-то окажется обижен. Снова вернемся к спорту: нужно бороться за то, чтобы попасть в высшую лигу, но ведь и те, кому это не удается, продолжают играть.

"Отмена отсрочек, если придется на это пойти, никому из нас не принесет радости"

- Существует мнение, что законопроект, направленный на поддержку при поступлении в вуз абитуриентов, которые прошли военную службу, станет еще одной причиной для отмены отсрочек от армии. Что вы думаете по этому поводу?

- Вопрос отсрочек очень тяжелый. У меня еще нет стопроцентной ясности по поводу того, в какую сторону все это будет продвигаться. Прежде чем обсуждать отсрочки, мы должны понять, какая армия нам нужна.

Отмена отсрочек, если придется на это пойти, никому из нас не принесет радости. Вообще то, что нам нужно содержать армию, - не очень здорово. Было бы гораздо лучше, если бы людям не требовалось ни армии, ни милиции. Но мы живем в мире, в котором и то, и другое требуется, и обязаны искать сбалансированное решение.

Если закон о предоставлении льготных условий тем, кто отслужил в армии по контракту, окажется эффективным инструментом привлечения молодых людей в армию, это, напротив, поможет сохранить отсрочки. Ведь в этом случае, вполне возможно, число контрактников окажется достаточным для того, чтобы отстаивать интересы страны. Тогда не будет необходимости привлекать в армию тех, кто не собирается или не может служить по тем или иным причинам.

Помимо того, армия также может превратиться в образовательный институт, в котором люди занимаются не только военной подготовкой, но и повышают свой образовательный уровень. Во всех странах к этому стремятся, и мы тоже должны стараться, чтобы люди, которые попадают в армию, выходили оттуда подготовленными к взрослой жизни, более образованными и стремящимися продолжить свое образование.

"Нам нужно учиться мыслить в самых нестандартных ситуациях"

- В международном образовательном рейтинге PISA Россия занимает последние места. При этом на первом месте по грамотности чтения стоит Финляндия, а по математической грамотности - Гонконг. Как вы думаете, почему так происходит?

- Есть такая старая шутка: 'все не в ногу, один прапорщик в ногу'. Так что не стоит утешать себя тем, что этот рейтинг не адаптирован под нашу систему образования. Если весь мир использует этот механизм проверки, а мы считаем себя частью большого мира, нужно понять, почему мы не укладываемся в общепринятые нормы.

Если окажется, что эти исследования упускают из виду что-то важное, нам нужно убеждать весь мир, что подходы к тестированию необходимо изменить. Это вовсе не безнадежная задача. Когда у меня что-то не получается, сначала анализирую, в чем не прав именно я. На мой взгляд, это гораздо конструктивнее и полезнее.

Насколько я понял, в тесте PISA наши ребята не справились с непривычными для них испытаниями, которые выходят за рамки классического образования. Например, при проверке грамотности чтения нужно читать не только классические произведения, но и банковские счета. Мы учим своих детей читать на классической литературе, а в жизни ведь приходится читать и деловые документы. И, наверное, не очень здорово, когда школьник, попав во взрослую жизнь, не может толком прочесть инструкцию или деловой документ.

Так что нам нужно учиться мыслить в самых нестандартных ситуациях.

При этом есть и другая сторона: если только мы даем классическое образование, нужно воспользоваться нашим конкурентным преимуществом, поняв, где это может быть востребовано. Если же сегодня это никому не требуется, мы рискуем уподобиться тому 'неуловимому Джо', которого никто не ловит, потому что он никому не нужен.

Судите сами: в этом году в вузы поступили 1 миллион 650 тысяч молодых людей. И далеко не все они будут работать на кафедрах МГУ или в Академии наук. Большая часть из них пойдет в экономику страны, в промышленность, и мы должны их подготовить к современной жизни. Это не значит, что мы должны опускать уровень, напротив, мы должны держать его высоко, но не настолько, чтобы он не имел никакого отношения к реальности. Между реальной жизнью и тем, чему люди учатся, должны быть мостики. Иначе полученные знания не будут востребованы и окажется, что годы учебы были напрасны.

- То есть учить 'лишнее' не нужно?

- Почему? Нужно. Это тоже бывает полезно. Например, будущему химику полезно изучить историю искусств, потому что в жизни ему постоянно придется штудировать новые химические технологии, и курс истории он системно изучать уже не сможет. А так у него останется хорошая культурная база на всю жизнь. Лишнего бояться не нужно: это развитие вашей личности. Но нужно отличать полезные знания от бесполезных. Ведь у нас часто школьникам и студентам просто вбивают в голову не знания даже, а какой-то набор фактов, который очень скоро выветривается.

Я считаю, что самое главное - это дать человеку базу, общую культуру и плюс к тому доступно объяснить, как он может получать новые знания.

Например, занимаясь наукой, я четырежды сменил направления своих исследований. Завершив определенный кусок работы, я понимал, чего достиг, и мне казалось более интересным перейти в другую, еще не изведанную область. И, кроме того, я как минимум четыре раза кардинально менял свою жизнь: я был исследователем, потом стал заместителем директора огромного института - это была уже совсем другая работа, для которой потребовалось много новых знаний и умений, потом начал заниматься инновационной деятельностью, в том числе инновационным бизнесом, ну а потом стал чиновником. Мои учителя научили меня получать дополнительные знания, и за это я им очень благодарен.

"Образование - вещь консервативная, в этой области нельзя делать резкие шаги"

- Каким, на ваш взгляд, будет 2005 год в сфере российского образования?

- За 2005 год мы должны заложить законодательно-нормативную базу и определить график проведения реформ на ближайшие три-четыре года. Предварительно люди должны понять, куда мы идем, и быть готовыми к изменениям. За 2005 год мы должны совместно с представителями образовательного, научного и бизнес-сообщества выработать критерии, которыми будем руководствоваться. Иными словами - выработать внешний заказ: кого и как будет готовить система образования на всех уровнях.

Еще раз повторю, что образование - вещь консервативная, в этой области нельзя делать резкие шаги, и действовать придется поэтапно.

Тем не менее в 2005 году мы должны начать реализацию конкретных проектов. Это может быть создание технопарков при крупнейших университетах, создание привлекательных рабочих мест для молодых людей. Мы не можем сделать это сразу по всей стране, но мы должны начать пробовать. Ведь если мы начнем на практике демонстрировать то, что у нас хорошо, и корректировать то, что плохо, уже в 2005 году образовательное сообщество увидит, куда мы пойдем дальше. Оценив эти шаги, люди поймут, что мы готовы не только декларировать, но и работать, корректируя ошибки, на которые нам указывают.

2005 год должен быть переломным с точки зрения взаимного доверия. Я очень на это надеюсь, потому что времени у нас немного, и если недоверие носит личностный характер, то есть адресовано персонально мне или членам нашей команды, то надо менять команду, но продолжать начатое. С тех пор как поменялась структура министерства и я занял пост министра образования и науки, прошло 10 месяцев. С моей точки зрения, для того чтобы возникла и оформилась тенденция, достаточно полутора-двух лет. Сегодня благоприятный момент, чтобы изменить ситуацию: в стране есть ресурсы, налицо воля руководства страны - президента, Госдумы, нас как исполнительного органа. Если не воспользоваться этим сейчас, мы упустим очень хороший шанс. Нас должен интересовать не процесс, а результат.

- В марте исполнится ровно год с того момента, как вы стали министром образования и науки. Были ли за это время моменты, в которые вам хотелось повернуть время вспять и отказаться от новой должности?

- Во время Рождественских чтений я сидел между двумя иерархами, и один из них сказал мне: 'Большой грех уходить от того, что вам предназначено'. Я не верующий человек, но понимаю: если ты считаешь, что можешь что-то сделать, то должен это делать. Я не хочу всю жизнь провести в чиновном звании, но считаю, что уходить, не добившись результата, во-первых, стыдно, а во-вторых, обидно.

Если вы заметили в тексте ошибку, выделите её и нажмите Ctrl+Enter.

© 2001-2016 Московский физико-технический институт
(государственный университет)

Техподдержка сайта

МФТИ в социальных сетях

soc-vk soc-fb soc-tw soc-li soc-li
Яндекс.Метрика