Одним из главных принципов уникальной «системы Физтеха», заложенной в основу образования в МФТИ, является тщательный отбор одаренных и склонных к творческой работе представителей молодежи. Абитуриентами Физтеха становятся самые талантливые и высокообразованные выпускники школ всей России и десятков стран мира.

Студенческая жизнь в МФТИ насыщенна и разнообразна. Студенты активно совмещают учебную деятельность с занятиями спортом, участием в культурно-массовых мероприятиях, а также их организации. Администрация института всячески поддерживает инициативу и заботится о благополучии студентов. Так, ведется непрерывная работа по расширению студенческого городка и улучшению быта студентов.

Адрес e-mail:

Часть 3

Неустойчивость нашей теперешней жизни выливается и в то, что теряются знакомые экспертизе талантливые имена. Увы, больше не придет заявок от яркого физика из Ташкентского университета Шафката Абдурахмановича Алимова — его убили религиозные фанатики. Не дождемся мы заявок от автора необыкновенно красивых конструкций из ленинградской (петербургской) «Светланы» Иосифа Львовича Гандельсмана, уехавшего в Израиль, и от великолепного технолога из Львова Г. Е. Беленького, теперь работающего в США. Замолчали талантливые изобретатели (не хочу называть имена), угробившие себя в «комках» или, что еще хуже, но типично для матушки-России — в пьянстве.

Зато увеличился и качественно изменился поток заявок из дальнего зарубежья. Это уж — нежданная радость для руководства Роспатента, получившего возможность более частых командировок для обмена опытом, аукнувшихся экспертам резким сжатием сроков делопроизводства. Боли раньше хорошим тоном считалось послать заявителю несколько запросов, расспросить солидно, откорректировать заявку до уровня, понятного нашему потребителю (при этом, правда, рассмотрение заявки растягивалось на годы), то сейчас все это приблизилось к срокам рассмотрения отечественных заявок. И возникла необходимость работать с заявкой на языке оригинала: переводы на русский, выполняемые филологами Торговой Палаты, а не технарями, порой столь ужасны, что кажутся сознательным коверканьем технической сути предложения. Эксперт, обращаясь о фондами иностранных заявок, естественно, должен владеть иностранными языками. Ноодно дело читать опубликованный патент, отшлифованный до понимаемого вида зарубежным патентоведом, а другое —оригинальный текст иностранного изобретателя, так же, как и наш, уверенного, что его во всем мире сразу же правильно поймут. А.понять-то эксперту косноязычие на неродном языке куда как нелегко. Вот и возникают, помимо технических трудностей, еще и лингвистические.

Эксперты дружно отмечают изменение тона иностранных заявок: в них стало больше некорректности, пренебрежительности, а то и откровенной грубости. Первые признаки такого явления стали проявляться в начале 80-х годов, а сейчас стали почти правилом.

Одна из последних рассматриваемых мной заявок (в бытность внештатным экспертом) поступила от американского автора—на хилое техническое усовершенствование в процессе сборки электронных приборов, без которого, вообще-то говоря, можно и обойтись. Претензий же было на 10—12 пунктов формулы изобретения. А язык описания! Неграмотность техническая, неграмотность языка, жаргон... Я предложил автору ограничиться лишь способом сборки, четко сформулировал защищаемую нашим законом и понятную возможному нашему потребителю формулу изобретения. Ответ автора был совершенно неадекватен моему предложению. Впечатление было такое, что он консультировался с эмигрантом из Союза, озлобленным на нашу экспертизу. Поскольку эта заявка была одним из последних моих дел, я не стал настаивать на своих формулировках и... согласился с формулой заявителя — пусть радуется. Но радость его будет напрасной: если формулу с трудом понял я, сам делающий подобные вещи, то ее вряд ли поймет еще кто-нибудь, а следовательно, новинка никого и не заинтересует.

Иностранный заявитель сам себя ободрал, видно забыв, что неуважение, недоверие к эксперту дорого обходятся.

Нам пора уже усвоить, что патентная система каждого государства — это одно из средств защиты своих товаров, а не открытые ворота для поступления валюты за оформление иностранных заявок. Нашему изобретателю сравнительно легко получить патент во Франции, где, грубо говоря, центр защиты перенесен в суд; труднее в США, но возможно — достаточно заплатить хорошему патентному поверенному; и очень, очень сложно в Японии, где будут долго-долго волынить, стремясь получить как можно больше информации, вплоть до «ноу-хау».

Если патентное Законодательство СССР еще имело свое лицо (социалистическое), то нынешний закон России пока никакого лица не имеет — нет французской улыбки, нет американской доброжелательности к изобретателю, нет японской жесткой ксенофобии. Пока же мы ищем свои пути.

Сейчас иностранные заявители проверяют на прочность нашу патентную систему защиты товаров. И к сожалению, она сплошь и рядом трещит, поскольку именно товарным отношениям в ней уделено мало внимания. Это обусловлено привычкой экспертизы, требовавшей в прежние времена высоких параметров новизны и полезности для социалистического общества, да и самих наших изобретателей, приученных «патриотично» отдавать интеллектуальную собственность задарма.

В наплыве заявок из дальнего зарубежья прослеживаются исключительно товарные черты. Очень мало таких, которые выводили бы нас наболев высокий технический уровень. Заявки — откровения для наших экспертов отсутствуют. В целом, они находятся на среднем, а то и более низком уровне творческих идей отечественных изобретателей. «Специалисты» из «комков» могут, конечно, обозвать этот вывод проявлением квасного патриотизма, но хочется подчеркнуть, что этот вывод сформулирован профессионалами, через которых проходит основной поток новых технических идей,

ГРИМАСЫ ВОСЬМОЙ СТАТЬИ

Проблеме взаимоотношений изобретателя и работодателя, т. е. так называемым «служебным» изобретениям посвящена восьмая статья Патентного закона Российской Федерации. Подавляющее большинство изобретений относится именно к служебным, ибо заявки на патенты подаются от имени предприятий (фирм), на которых работают («служат») изобретатели. Число заявок от самостоятельных авторов в России да и в ближнем и дальнем зарубежье составляет лишь несколько процентов в общем объеме творческих предложений. И это понятно. Любая нормальная фирма всегда желает выходить на рынок с новыми, качественными товарами и потому заинтересована в том, чтобы предоставить своему сотруднику тему или поле для поиска нового товара, обеспечив его всем необходимым, она берет на себя риск за неудачу, несет расходы по патентованию, а В случае удачи — организует производство, рекламу и т. д. Словом, роль фирмы в создании нового товара значительна, и претензии фирмы на товар, созданный ее сотрудником, обоснованны. Во многих странах право получить патент на изобретение принадлежит исключительно фирме, сотрудник которой изобретал по заданию или в силу своих служебных обязанностей. Фирма лишь хорошо вознаграждает своего изобретателя, ибо ей выгодно иметь у себя создателя нового товара.

В принятии такого положения и для России — смысл Восьмой статьи. Право на патент принадлежит работодателю, и точка! Такого звучания не было в законе СССР 1991 года. Мне даже видится, что только ради изменения этого звучания понадобилось быстрое принятие нового закона РФ. Остальные положения Закона претерпели меньшую по значимости коррекцию.

Статьей 8 достаточно четко оговариваются права работодателя и очень туманно — права автора-изобретателя. Ему вменено в обязанность уведомить работодателя (родное предприятие) о создании изобретения, после чего работодатель в течение не более 4 месяцев с даты подачи уведомления должен принять одно из четырех решений: взять патент на имя фирмы, уступить его (ближнему соседу или дальнему родственнику?), засекретить находку и, наконец, разрешить автору самому принять решение о патентовладельце.

Если за 4 месяца администрация предприятия никакого решения не примет, то автор волен распоряжаться изобретением по своему усмотрению. Но если примет, то автор вознаграждается по соглашению между изобретателем и предприятием,

За рамками 8-й статьи осталась вся конкретика. Кто должен принимать уведомление—руководитель патентного подразделения, канцелярия, секретарь главного инженера? До каких пределов в уведомлении должна быть раскрыта суть изобретения? На что может претендовать автор при заключении соглашения? Припомним, что даже в наработавшем Законе СССР были предусмотрены пенсионные льготы, возможность улучшения жилищных условий! Далее. В какой срок должно выплачиваться авторское вознаграждение, равное месячной зарплате; после подачи заявки, после получения патента, через пять лет после внедрения? Кто именно — главный инженер или главный специалист, начальник цеха или сам автор — принимает решение о патентовании? За счет каких средств платятся патентные пошлины? Какова мера ответственности за невыполнение соглашения? И т. д. и т. п.

Алексей КИСЕЛЕВ, КОВАРСТВО И ЛЮБОВЬ ПАТЕНТНОГО ЗАКОНА // ИР № 9/94

 

Если вы заметили в тексте ошибку, выделите её и нажмите Ctrl+Enter.

© 2001-2016 Московский физико-технический институт
(государственный университет)

Техподдержка сайта

МФТИ в социальных сетях

soc-vk soc-fb soc-tw soc-li soc-li
Яндекс.Метрика