Одним из главных принципов уникальной «системы Физтеха», заложенной в основу образования в МФТИ, является тщательный отбор одаренных и склонных к творческой работе представителей молодежи. Абитуриентами Физтеха становятся самые талантливые и высокообразованные выпускники школ всей России и десятков стран мира.

Студенческая жизнь в МФТИ насыщенна и разнообразна. Студенты активно совмещают учебную деятельность с занятиями спортом, участием в культурно-массовых мероприятиях, а также их организации. Администрация института всячески поддерживает инициативу и заботится о благополучии студентов. Так, ведется непрерывная работа по расширению студенческого городка и улучшению быта студентов.

Адрес e-mail:

Интервью с Ю.И.Журавлёвым

Юрий Иванович Журавлёв – неожиданный математик

Его жизнь подобна кино: сын ссыльного, вынужденный бродяжничать, но сумевший получить хорошее образование, становится всемирно известным математиком. Такой путь пройден благодаря трудолюбию, редкой интуиции и… авантюризму, который достался Журавлеву от предков. Его отдаленный родственник, посол во Франции при Екатерине, прославился тем, что не взял на русскую службу маленького-плюгавенького поручика Наполеона, после чего писал по этому поводу объяснительные записки императору Александру. А вот академику Журавлеву принесли славу его фундаментальные научные труды и успехи вчерашних учеников – блестящих ученых разных стран.

Юрий Иванович – Заслуженный профессор МФТИ, преподает в нашем институте вот уже 40 лет. Несмотря на плотный график зарубежных командировок, Юрий Иванович с готовностью находит время для общения с нашими студентами, которых он тестирует на смекалку и интеллект, чтобы потом вести по пути к большой науке.

 

Кризис – первая родовая схватка нового порядка

- Юрий Иванович, в свое время Ваш научный коллектив на основе собственных расчетов предсказал дефолт 1998 года и даже успел спасти личные сбережения, забрав их из банков. Так ли это?

- В чистом виде дефолт никто не предсказывал, потому что понятие «дефолт» в наших прогностических системах как таковое отсутствует. Просто-напросто график потребительского спроса, который все время шел ровно, вдруг, на те дни, резко и надолго пошел вниз. Мы поняли: будет что-то нехорошее. Дело в том, что тогда происходила спекуляция так называемыми ГКО – Государственными казначейскими обязательствами, все время привлекались новые средства. И было совершенно ясно, что этот мыльный пузырь лопнет в самое ближайшее время и ничего хорошего для нашего государства не будет. И ясно это стало даже без нашего графика.

Что же касается спасения денег, то в большей степени это миф. Много денег у нас ни у кого не было.  

- А нынешний кризис вычислить удалось?

- Я думаю, что нынешнюю ситуацию никто, ни экономисты, ни математики, ни политические лидеры, до конца не понимает. Я здесь могу рассуждать чисто умозрительно. Был такой социолог Петерим Сорокин, который еще в 60-е годы написал большую книгу о том, как будет развиваться мир. В ней он писал о том, что стадии капитализма и социализма заканчиваются. Я тоже уверен, что сейчас произошел крах двух идеологий. По-моему, сейчас будет нащупываться некая другая форма деятельности и организации государства и, возможно, даже общемирового порядка, так как мир уже стал маленьким и тесным. В муках родится новая социальная структура. И этот кризис – первая родовая схватка. Это моя собственная логика, мои личные мысли, возникшие под влиянием работ Сорокина, Форда и нескольких других авторов.

В 20-е годы в Советском Союзе была издана книга Генри Форда „Моя жизнь, мои достижения”. Я ее прочел. Форд рассказывает, как во времена Великой депрессии ему настойчиво навязывали кредиты. Финансисты старались буквально всучить деньги. Но он сумел обойтись без займов. И его фирма немного потеряла в том кризисе. Дальше он проследил судьбу тех, кто взял кредиты: у всех она оказалась плачевной. И Форд делает вывод, что как только экономикой начинают управлять финансисты, от больших крахов она не застрахована. Потому что для финансиста реальное производство всегда будет на втором плане. И я думаю, что нынешний кризис возник как раз из-за переоценки значимости финансовой элиты.

 

Даже если компьютеры станут в триллион раз мощнее, для математики этого недостаточно

- Какая из прикладных задач сейчас самая важная для Вас?

- Лично я занимаюсь, например, задачей медицинской диагностики. Есть очень плохие болезни позвоночника, причем они возникают совершенно неожиданно у внешне, казалось бы, здоровых молодых людей. Какой-то маленький ушиб может иметь совершенно неожиданные последствия. Есть довольно много оперативных способов лечения таких болезней. Вот если вы угадали и выбрали нужный метод лечения, то все будет хорошо. Но если вы ошиблись, то больной обречен в лучшем случае на инвалидность. Возникает задача: по дооперационному состоянию определить необходимый метод лечения. Раньше угадывали с вероятностью около двух третей. По нашим же методикам, разработанным совместно с сильным медицинским коллективом и уже успешно используемым в ряде клиник, мы добились вероятности 0,9.

- А для всего человечества какая из задач наиболее важная? Глобальное потепление?

- Знаете, изменение климата – это большой вопрос, ведь как точно климат меняется, еще никто не предсказал. Был большой крик по поводу двух последних теплых зим, но почему-то все забыли о холодной зиме трехгодичной давности. Нынешнюю зиму аномальной тоже не назовешь.

Конечно, деятельность человечества в ряде случаев превышает разумные пределы. Наверное, это вторжение в законы природы даром не пройдет. А вот будет ли очередное оледенение или, наоборот, все растает, не знаю. Меня могут критиковать соответствующие люди, но, по-моему, и они толком не знают (улыбается).

- В премьерах «2012», «Явление» и других фильмах-катастрофах рассказывается о том, как Земля начинает отторгать человечество с помощью землетрясений, наводнений и прочих катаклизмов. Подобная идея имеет право на существование?

- Тут есть такая точка зрения, что если общество не станет более разумным, если оно будет таким, как сейчас - американцы в одну дудку дуют, китайцы в другую, каждый стремится получить выгоду для себя, не заботясь о том, какой ущерб это нанесет, то что ж, такой вариант развития событий не исключен, хотя, по-моему, маловероятен. Как-то всегда получалось, что доходя до очень опасной черты, люди, как правило, останавливались.

- А к задаче освоения космоса и других планет как Вы относитесь?

- Это совершенно нормальная задача, но решается она не так, как хотелось бы. Одна из самых неприятных вещей, связанных с развалом Советского Союза, - сворачивание нашей космической программы, в которую были вложены колоссальные деньги, в ней были задействованы умнейшие математики, физики, материаловеды. Я думаю, если б этого не произошло, то даже проблема полета к Марсу уже была бы близка к решению.

Сейчас правительство России что-то делает для подъема космической отрасли. Но упущенных лет не вернешь.

- Помогут ли наверстать упущенное в науке суперкомпьютеры, которые появляются не только в российских НИИ, но и в вузах - в МФТИ, в МГУ? Как Вы считаете, достаточные у них мощности?

- Есть целая куча задач, которые даже суперкомпьютеры не осилят. Мощность машин, даже если она еще вырастет в несколько десятков триллионов раз, не будет бесполезной. Но надо научиться программировать на них – надо создавать новую систему программирования. Те, что существуют сейчас, не очень экономичны. Элементарный прогноз погоды требует колоссальных вычислений. А в наших задачах, Боже мой, нужны огромные вычисления, особенно в дискретной математике.

 

Шаманский метод сработал

- Юрий Иванович, по собственному признанию, Вы - странный человек, не смотрите телевизор, не ходите в кино. Как же Вы проводите свободное время?

- По-разному. Будучи молодым человеком, довольно неплохо занимался спортом. Я жил в Киргизии, куда был сослан мой отец по надуманной политической статье. Рядом были горы, мы очень много по ним лазали, занимались альпинизмом, горным туризмом, спортивной ходьбой. (Кстати, на быстрой ходьбе, Олег, я людей Вашего возраста загоняю, можете спросить у моих коллег. Для меня и сейчас нормальный вариант пройти километров пятнадцать быстрым шагом по лесам, полям и оврагам. У меня дача в Подмосковье в довольно хорошем месте, куда еще не добрались олигархи. И там пока еще есть, где ходить).

И одновременно я занимался шахматами. С 8-го по 10-й класс я жил один, должен был сам себя кормить, а в те годы спорт давал деньги. Поэтому играть в шахматы было интересно и в интеллектуальном, и в материальном плане.

 Еще я много читаю, это тоже своего рода отдых.

- Какие книги и каких авторов Вы предпочитаете?

- Чаще читаю вещи не совсем художественные, связанные с той же социологией, гуманитарной прогностикой. Гуманитарии часто угадывают важные вещи, но на их языке это трудно выразить. А если переложить то, что они говорят, на хороший математический язык, то можно получить очень интересные результаты.

- Приведите примеры взаимодействия гуманитарных и математических наук.

- Я уже говорил про медицинское прогнозирование. Еще один очень хороший пример из области геологии: надо было спрогнозировать места, где можно найти золото южноафриканского типа. Тогда, в 60-е годы, на территории СССР известных месторождений такого типа не было.

Если говорить математически, задача сводилась вот к чему: представьте себе функцию от 150-ти переменных, каждая из которых имеет свою собственную область значений. Функция принимает значение 1 – значит, там есть то, что нам надо, если 0, то нет. И определена она в 15 точках. Будьте любезны экстраполировать.

Если бы любому нормальному математику предложили такую задачу, то он употребил бы грубый морской термин, посылая куда подальше такого человека (смеется). Тем не менее задача была поставлена.

И я придумал метод, который тогда обоснован не был, но логически выходило, что он должен сработать. Тогдашний главный информатик Советского Союза, академик Глушков, называл этот метод шаманским. Мой метод сработал. Работу высоко оценил тогдашний премьер-министр Косыгин. Потом он меня к себе вызывал. И, знаете, я уверен, что такое невозможно ни с одним из нынешних начальников – Косыгин четыре часа расспрашивал меня, стараясь понять, как я это сделал. Суть метода он понял, поставил мой доклад на Президиуме Совета министров.

 

Три важных цикла работ

- Юрий Иванович, Вы еще на первых курсах мехмата выполнили научную работу по минимизации не всюду определенных булевых функций. У Вас тогда был научный руководитель или исследование этой темы - Ваша личная инициатива?

- И то, и другое. При поступлении в МГУ мне устроили жесточайший экзамен, который я, однако, хорошо сдал.

На втором курсе я пришел на семинары Алексея Андреевича Ляпунова, он был автором первых праязыков общения с компьютером, на базе которых впоследствии родились всякие Алгол, Кобол и прочие. И одна из его задач как раз тормозилась из-за того, что не была решена задача минимизации не всюду определенных булевых функций. Она долго не давалась алгебраистам и логикам. А мне удалось решить - на зимних каникулах я с ней разобрался. Мое решение опубликовали не сразу, тогда это было полусекретно. Потом я даже получил за него премию.

- Какое из своих исследований Вы считаете наиболее значимым?

- Я считаю, что у меня было три по-настоящему важных цикла работ.

Первый: теория так называемых локальных алгоритмов. Это алгоритмы, которые работают на некотором пространстве, на каждом шаге видят его часть, запоминают некоторую информацию, а выяснить им надо свойство неких элементов, разбросанных по этому пространству. И нам удалось показать, что если произведение памяти алгоритма на радиус окрестности меньше кошмарной трехэтажной экспоненты, то задача неразрешима.

      Второй цикл работ был связан с той самой "золотой" геолого-разведочной работой. Я попросил своих сотрудников (к тому времени я руководил большим коллективом, занимающимся прикладными задачами) найти в литературе примеры похожих "шаманских" решений, которые математически не обосновываются, но дают точное решение. Оказалось, их довольно много. И у меня появилась идея их описать как единое параметрическое пространство, что удалось сделать.

Третий цикл состоит вот в чем. Оказалось, что поиск наилучших алгоритмов в этом пространстве – необычайно трудная задача. Мне удалось доказать, что алгоритм прогностики, когда ответ четко определен, мало чем отличается от обычных чисел. Такие алгоритмы можно складывать, умножать на скаляр, строить полиномы от них. И оказалось, что если в параметрическом пространстве найти пусть даже не очень качественные алгоритмы и загнать их в полином, то ответ с большой степенью вероятности будет правильным.

 

Классные вузы всегда найдут себе достойный состав

- Вы прочли много курсов лекций в университетах США, Германии, Франции, Австрии, Греции, Испании, Швеции и других стран. Для этого требуется знать как минимум несколько иностранных языков. Как Вы их изучали?

- Английский язык я изучал за чтением литературы в институте. Тогда многие заграничные книги, к примеру, романы Хемингуэя, не издавались, читать их можно было лишь в оригинале. Так и штурмовал язык. Я уже тогда понимал, что без него будет трудно.

Моя мать – обрусевшая полька, поэтому из семьи я знал еще и польский. Её предки перешли на русскую службу чуть ли не при Петре I, так что от поляков там осталось лишь название, но язык я знал. А первый мой язык - немецкий, его учил в школе, говорил почти без акцента. Так что в Германии было легко лекции читать.

- Какие ощущения у Вас от преподавания в зарубежных вузах по сравнению с преподаванием в МФТИ?

- Я не преподавал в университетах, таких как Гарвард, но вот в естествеено-наычных университетах, близко к ним стоящим, мне пришлось провести довольно много времени. Могу сказать одно: Физтех на голову выше этих вузов. Как по набору студентов, так и по преподавательскому составу.

- Какие, по-вашему, отличия между студентами мехмата и Физтеха?

- Отличия есть и, может, даже немалые. Но я остановлюсь на главном. На мехмате упор делается на то, чтобы научить человека применять очень трудную математическую технику, а во вторую очередь освещается постановка задачи. А вот из реальной ситуации прийти к точной постановке – этому на мехмате не учат. На Физтехе же я уделял и уделяю много времени тому, как из неформальной, реальной ситуации построить точную математическую задачу. Общая концепция обучения такая. Вот в этом, пожалуй, главное отличие.

Я знаю массу трагедий молодых людей, которые, блестяще закончив университет, приходят в какое-то практическое учреждение. Там им предлагают задачу, толком не поставленную, и вчерашние отличники имеют поначалу большие трудности в работе. Потом, конечно, учатся все делать, но на это уходит время.

- Бытует мнение, что студенты с каждым годом все слабее и слабее. За 40 лет преподавания на Физтехе заметили ли Вы эту тенденцию?

- Не заметил. Если это и есть, то не в МГУ и не на Физтехе. Время от времени мне приходится консультировать и другие вузы, вот в некоторых из них снижение уровня подготовки студентов я замечаю. А моих университетчиков на выпуске расхватывают как горячие пирожки – по 10 работодателей на каждого, и потом они делают великолепные карьеры. То же самое на Физтехе. Знаете, классные вузы всегда найдут себе достойный состав.

- Среди Ваших учеников много известных ученых. Один из крупнейших кубинских математиков, Хосе Руис Шульклоппер, тоже Ваш ученик. Вам сразу удавалось определить, кто из них на что способен?

- Здесь я использовал стандартный набор приемов: на втором, реже на третьем, курсе я давал сильным студентам задачу, которую никто решить не мог. И мне было интересно, как ребята будут действовать. После того, как решение задачи не получалось, я давал задание более-менее по силам.

Кстати, так поступил и с ныне специалистами экстра-класса физтехом Константином Рудаковым и мехматовцем Александром Дьяконовым. Эти двое задачу решили. Рудаков справился с задачей, частные случаи которой были решены в двух докторских диссертациях. Я, конечно, потом работал с ним совершенно другим образом, отслеживал его жизнь до того, как он не вышел в свободное научное плаванье. Сейчас он - заведующий кафедрой МФТИ, член-корреспондент РАН. Мы с ним на пару получили Ломоносовскую премию.

- Вы прошли по ступеням карьеры от младшего научного сотрудника в Новосибирском институте математики до академика, руководителя секции "Прикладная математика и информатика" РАН. Какие качества помогли Вам проделать этот путь?

- Трудно сказать. Я ведь, в общем, довольно неожиданный академик, никогда не задумывался о своей карьере. Просто занимался тем, что мне нравится. Я не собирался посвящать себя математике, до 9-го класса готовился в чистые гуманитарии. Математика давалась легко, школьные контрольные я делал за 10-15 минут, потом еще соседу решал… Но влечения к этому предмету не было.

В 9-м классе пришла новая учительница, Ольга Ивановна. Остренькая была женщина, увидела, как мне легко на контрольной, и уже на следующей дала индивидуальное задание – три задачи. Первую я сделал с диким трудом и огромным напрягом, во второй понял основную идею, но до конца не довел. Ушел в похоронном настроении. Никогда по математике кроме пятерок ничего не было, а здесь я не знал, что поставит: двойку ли, тройку…

Но на следующем уроке учительница подозвала меня и сказала: «Юра, а ты знаешь, что у тебя талант математика? Я была уверена, что ты по одной задаче едва что-то напишешь». Оказалось, это были очень трудные олимпиадные задачи.

С того времени я начал заниматься математикой. Но очень сильно отвлекался, так как заниматься одной наукой скучно, и я еще со школьниками работал. С академиком Дмитрием Ширковым мы придумали Всесибирскую физматолимпиаду, основали физматшколу в Новосибирске – первую в стране. За это меня выбрали в ЦК комсомола, где я восемь лет был ответственным за работу с научной молодежью, придумал Всесоюзный Совет молодых ученых.

- Как Вы думаете, труднее ли сейчас молодому ученому достичь высоких результатов по сравнению с советскими временами?

- Я думаю, наука – та область деятельности, в которой, обладая соответствующими способностями, можно достичь высот с наименьшим числом унижений в широком смысле этого слова. При этом надо иметь чувство собственного достоинства, чтобы не позволить некоторым научным руководителям присвоить себе результаты ваших трудов. А иногда надо и по физиономии съездить.

- У Вас были случаи, когда приходилось это сделать?

- Два раза. Но рассказывать не хочу – специфические были случаи, сейчас не так поймут.

Олег Фея, газета «За науку».

 

Из досье «За науку»:    

 Юрий Иванович Журавлев родился 14 января 1935 года в Воронеже. Вскоре его отец был осужден по политической статье и сослан в Киргизию. «Дело было идиотское, - вспоминает Юрий Иванович. - Отец играл в преферанс в компании знакомых, кто-то рассказал политический анекдот, кто-то донес… Рассказчику дали 10 лет, всем остальным по пять».

     В 1952 году Ю.И. Журавлев окончил мужскую среднюю школу № 6 в городе Фрунзе (ныне Бишкек) Киргизской ССР, поступил на механико-математический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова, который окончил в 1957 году. Сразу же поступил в аспирантуру Отделения математики МГУ, в 1959 году ее закончил по кафедре вычислительной математики. С 1960 года — кандидат физико-математических наук. С ноября 1959 по ноябрь 1969 годов работал в Институте математики Сибирского отделения АН СССР в Новосибирске, занимая должности младшего научного сотрудника, заведующего отделом, заведующего отделением, заместителем директора по научной работе.

     В 1969 году будущий академик Журавлев переехал в Москву, получив по конкурсу должность заведующего лабораторией Вычислительного центра АН СССР.  В ВЦ АН СССР (затем РАН) заведовал лабораторией, отделом, работал заместителем директора по научной работе.

     С 1965 года — доктор физико-математических наук. В 1967 Юрию Ивановичу было присвоено ученое звание «профессор». В 1984 году он стал членом-корреспондентом АН СССР по специальности «информатика», в 1992 — академиком по той же специальности.

Ю.И. Журавлев – автор более 200 научных статей, книг, учебных пособий. В 1966 году ему была присуждена Ленинская премия в области науки за цикл работ по решению задач алгебры и математической логики, полученные результаты применялись для создания эффективных программ для ЭВМ, конструирования схем и сетей для обработки информации. В эти же годы Журавлеву удалось создать и обосновать новое направление — теорию локальных алгоритмов. Сейчас основные результаты этой теории составляют один из разделов программы экзамена кандидатского минимума по математической кибернетике и теоретической информатике.

     С 1964 года по настоящее время Юрий Иванович занимается разработкой методов принятия решений на основе неполной, противоречивой, разнородной информации. За это время академиком и его учениками решено более 100 прикладных задач, в том числе прогнозирования и распознавания в экономике, политике, надзоре за финансами, технике, медицине, социологии, химии и так далее.

    Вот уже 50 лет Юрий Иванович занимается преподавательской деятельностью и работой по подготовке научных кадров. Он был одним из организаторов-руководителей первой в стране физико-математической школы-интерната в Новосибирском академгородке.

    С 1970 года по настоящее время Юрий Иванович Журавлев является профессором МФТИ.

         Под его руководством защищено около 150 кандидатских диссертаций по математике, информатике, медицине, технике, экономике, геологии. Среди учеников Журавлева — 31 доктор наук, 2 члена-корреспондента РАН, академик РАН, академики и члены-корреспонденты академий государств СНГ.

     Основные должности Ю.И.  Журавлева:

·      заместитель директора по научной работе Вычислительного центра РАН (с 1988 г.);

·       профессор МФТИ, ФУПМ (с 1970 г.);

·      заведующий кафедрой вычислительных методов прогнозирования МГУ (с 1997 г.);

·      руководитель секции «Прикладная математика и информатика»  Отделения математических наук РАН, заместитель академика-секретаря Отделения математических наук РАН (с 2002 г.);

·      председатель Экспертного совета по информатике, вычислительной технике и управлению ВАК России;

·      председатель Всероссийского научного общества «Распознавание образов и обработка изображений»;

·      главный редактор Международного научного журнала «Pattern Recognition and Image Analysis» (Moscow-New York) (с 1990 г.);

·      член Исполкома Международной ассоциации по распознаванию образов (IAPR);

·      председатель научно-методического Совета по информатике Министерства образования  и науки РФ (с 1996 г.);

·      член редколлегий общероссийских и международных научных журналов;

·      председатель совета по защите докторских и кандидатских диссертаций при Вычислительном Центре РАН (с 1976 г.).

 

Если вы заметили в тексте ошибку, выделите её и нажмите Ctrl+Enter.

© 2001-2016 Московский физико-технический институт
(государственный университет)

Техподдержка сайта

МФТИ в социальных сетях

soc-vk soc-fb soc-tw soc-li soc-li
Яндекс.Метрика