Адрес e-mail:

Интервью с М.Н. Осиным – тренером национальной сборной России по олимпиадной физике

В июле 2017 сборная России завоевала пять из пяти возможных золотых медалей 48-ой Международной физической олимпиады IPhO 2017. Этот результат – лучший за всю историю участия страны в соревнованиях. Один из руководителей российской команды, более 10 лет тренирующий сборную – кандидат технических наук, доцент кафедры общей физики МФТИ, выпускник ФАЛТ 1974 года Михаил Николаевич Осин.

Об одарённых детях и педагогах, о тонкостях преподавания учителям и ученикам и о том, почему ЕГЭ – всё-таки хорошо, с Михаилом Николаевичем беседовал студент 6го курса Дмитрий Власов.

– Каково это – тренировать национальную сборную? Что нравится вам больше всего? В чём отличие преподавания школьной физики от олимпиадной?

 

Больше всего интересно заниматься даже не со сборной – это как раз очень тяжело: специфический характер обучения, внедрение специфических знаний. Самое интересное – заниматься с финалистами всероссийских олимпиад: в отличие от среднестатистических школьников, им не надо объяснять обычные вещи, мотивировать – они учатся с удовольствием, выясняют всё, что им не понятно.

 

– Какую стезю выбирают олимпийцы?

 

Практически все физтехи. Практически вся сборная поступает на ФОПФ, исключения бывают крайне редко. А после – каждый выбирает сам. Судьбы абсолютно всех отследить сложно, но весомая часть олимпийцев после выпуска занимается наукой: находят применение физическим методам в самых разных областях.

 

– Как вы считаете, почему национальная сборная России по олимпиадной физике достигает таких высоких результатов?

 

У нас есть система. Одна из причин нашего успеха в уже 50 лет существующей системе олимпиад: от школьных к муниципальным, областным этапам, до самого финала – всероссийского тура. В этом механизме, конечно, есть свои недостатки, но он работает, являет миру талантливых школьников. Отлаженная и понятная система. Она невероятно важна.  

– Вы говорите о важности прозрачности системы. Как вы считаете, является ли таковой система ЕГЭ? Как вы относитесь к этой форме экзамена?

 

– Среди членов центрального жюри Всероссийской олимпиады по физике, куда входят учёные со всей страны, я, пожалуй, единственный, кто считает ЕГЭ положительной вещью. На собраниях всегда проигрываю в спорах на эту тему, будучи в меньшинстве. Тренируя сборную России, я побывал в множестве разных стран: везде выпускные экзамены – аналог ЕГЭ, только называются по-другому: в США – SAT, в Польше – матура. Сторонняя, беспристрастная проверка. Чтобы учителя не ставить в сложное положение, когда он должен ученику, которого учил несколько лет, ставить плохую оценку. Я бы не хотел оказаться в таком положении – с одной стороны учил, с другой – не выучил. Конфликт интересов: ты ставишь оценку себе. А ещё, как говорится, «кто платит деньги, тот и заказывает музыку». То есть государство как плательщик имеет право спросить: «Чему вы там выучили?». Вот и весь смысл ЕГЭ.

Современный ЕГЭ включает в себя задачи разного уровня, некоторые задания второй части очень близки к олимпиаде «Физтех» по сложности: мне кажется, если так будет продолжаться и дальше, то вскоре олимпиады отомрут. Тем более, что сейчас получив 100 баллов по олимпиаде Физтеха, нужно закрепить этот результат не меньше чем 75ю баллами по ЕГЭ. Было и 60, 65, 75, потом будет 95, и олимпиады проводить будем, ну только так, ради интереса. Задачи второй части – хорошие, проверенные, все плохие задачи давно устранены. Ещё один плюс: каждый год ЕГЭ новый, возможностей списать куда меньше, чем в других местах.

 

– А как же пресловутая тестовая часть?

 

В неправильных вариантах ответа в этих тестах – заведомо предсказуемые, характерные ошибки: не переведённые в километры метры, Цельсии в Кельвины – соответствующий вариант услужливо предложен. Если же убрать варианты ответа, просто задавать задачи – результат лучше, я проверял. Сейчас тестовая политика ушла в прошлое, хотя по моим убеждениям, это не кошмар какой-то, не глупость. То есть ЕГЭ обладает некими особенностями, которых не было раньше, про это я уже не раз читал лекции и в Академии наук в Москве, и в «Сириусе» в Сочи, и много где ещё.

В ЕГЭ есть вопросы на понимание физики, всякие провокации, лишние данные – такого нет в старых задачниках, где если что-то не было использовано в решении задачи, надо искать ошибку. Но кто сказал, что автор задачи не может указать лишние данные? Это раздражает учителей старой закалки. Но давайте объективно порассуждаем: на нас сыплется огромное количество лишних данных, огромное количество лишней информации, от цены на нефть до событий в Эквадоре: какая нам разница, какой там президент? Мы должны научить детей фильтровать этот поток, не зацикливаться на этой ерунде. Если человек будет ошибаться – оставлять ненужное, лишнее, он будет страдать всю жизнь. Физика учит выбирать нужное и отсеивать лишнее. Вот мальчик бросил камень: почему мальчик, а не девочка, откуда он взял камень… Лишняя информация. Это нормально, просто старые люди привыкли к старому, я тоже не молодой, но я умею перестраиваться. 

– А школьники? Боятся ли они ЕГЭ?

 

– По моему опыту, не боятся. Боятся и нервничают учителя и родители, потому, что утрачивают ощущение контроля над ситуацией: ЕГЭ – очень детерминированная вещь, где они уже не могут повлиять на результат. Всё пишется в другой школе, там сидят незнакомцы, результат отправляется в Москву. Ученики перед ЕГЭ спокойны, веселы.

Вот у меня любимый вопрос был раньше, сейчас его убрали, он выходит за рамки школьной программы: какого цвета абсолютно чёрное тело? Первое, что обычно отвечают – чёрное. Потому что для обычного школьника вопрос выглядит очень глупым: какого цвета чёрный цвет? Но мы-то знаем, что оно может быть любого цвета. Очень занимательные вопросы, отчего ж их бояться?

 

– Вы преподаёте не только школьникам и студентам, но и педагогам. Например, в этом году вы посетили с семинаром образовательный центр «Сириус» в Сочи. Расскажите, пожалуйста?

 

– «Сириус» – очень хороший проект, великий проект. Выдающийся. Нигде в мире я не видел проектов такого масштаба, охватывающих стольких людей. «Сириус» - центр, где поддерживают одарённых детей, помогают им развиваться в направлении, в котором они талантливы, а также организуют обмен опытом  и повышение квалификации педагогам, работающим с такими детьми. 

Что касается моего семинара, он был посвящён особенностям проведения экспериментов, лабораторных и исследовательских работ в школьной и олимпиадной физике. Проблем преподавания экспериментальной физики очень много, и самая первая – лабораторные работы в школах проводятся или в слишком малых количествах, или не проводятся вообще. Но самое главное, в школьных лабораторных работах, если вы помните, подробнейше описывается, что и как делать, весь путь жёстко регламентирован, любое отклонение наказуемо снижением оценки. То есть, такие работы, в отличие от обычных задач, где есть какой-то творческий элемент, простора для творчества лишены: аккуратный человек последовательно выполняет инструкцию и получает «5», креативное мышление – одна из самых важных составляющих научного успеха – не поощряется.

 

– А как организованы экспериментальные туры олимпиад? Они так же алгоритмизированы как школьные лабораторные работы? 

 

– Нет-нет, там всё совсем по-другому, абсолютно! Выдаётся оборудование, указывается, что надо измерить, а как это оборудование применить – вопрос к участнику. Требуется описать эксперимент, провести измерение, получить и обработать результаты. Иногда школьники просто не понимают как и что использовать и практически не набирают баллов за такие задания. Руками все работают гораздо хуже, чем головой, практически все. У нас очень много будущих, скажем так, Ландау-теоретиков и практически нет будущих Капиц или Резерфордов: крайне трудно найти школьника, который хорошо бы проводил эксперименты и плохо разбирался в теории, всё совсем наоборот. 

– Есть ли разница между обучением преподавателя и школьника?

 

– Разница, конечно, есть. Например, когда я занимаюсь школьниками-кандидатами в сборную России по олимпиадной физике, там высочайший, дикий уровень. Когда я начал заниматься с такими ребятами десять лет назад, я их боялся: ученики 9-11 классов говорят «Давай ещё!» любому преподавателю, решают любую задачу, далеко выходящую за пределы школьного курса физики, задают каверзные вопросы о любых деталях. Механику щёлкают как семечки, разве что волновая оптика занимает их на более продолжительное время. Это страшная сила…

Учителя же сначала настороженно относятся: «Кто это и что он может нам рассказать?». Спустя полчаса контакт налаживается, люди начинают задавать вопросы, обсуждают их, записывают очень усердно, просят материалы. Самое главное в любой преподавательской деятельности – учитель должен знать на порядок больше, чем лучший ученик, а если он знает хуже – он плохой учитель, они должны поменяться местами. Не надо отмахиваться от вопросов или бояться сказать, что чего-то не знаешь: всегда можно попросить время на размышления и ответить позже, но ответить.

 

– Про одарённых детей вы уже рассказали. А кто такой «одарённый педагог»?

 

– Ответ очевиден: одарённый педагог – тот, кто готовит одарённых детей. И самое большое его желание – чтоб ему не мешали.

 

Материал подготовлен Дмитрием Власовым и Светланой Осиповой
Фотографии предоставлены Михаилом Николаевичем Осиным

03.07.2017Гос сдан!
Если вы заметили в тексте ошибку, выделите её и нажмите Ctrl+Enter.

МФТИ в социальных сетях

soc-vk soc-fb soc-tw soc-li soc-li soc-yt
Яндекс.Метрика